— Кроме того, — добавил я, — мы гарантируем сохранение всех рабочих мест и увеличение штата исследователей на тридцать процентов. Никаких сокращений или реорганизаций.
Сэмюэль Розенберг положил на стол проект соглашения:
— Господа, все условия прописаны в этом документе. Мистер Монсанто сохраняет пост президента пожизненно, техническое руководство остается за ним, прибыль распределяется пропорционально долям.
Хартли внимательно изучал договор:
— А что с долгами компании? У нас есть обязательства перед банками на сумму восемьдесят тысяч долларов.
— Новая инвестиция покрывает все долги, — ответил я. — Плюс оборотный капитал на развитие производства и исследований.
Монсанто долго молчал, размышляя над предложением. Наконец он поднял голову:
— Мистер Стерлинг, ваши условия более чем щедрые. Но позвольте вопрос, почему вы так уверены в будущем химической промышленности?
Я улыбнулся:
— Мир меняется. Сельское хозяйство нуждается в научном подходе. Промышленность требует новых материалов. Медицина ждет синтетических лекарств. Химия — это ключ к прогрессу.
Через час переговоров соглашение было подписано. Monsanto Chemical Works переходила под мой контроль за четыреста тысяч долларов. Еще одна инвестиция в будущее, которая через двадцать лет принесет прибыль в тысячи процентов.
Когда представители Monsanto ушли, Сара Левински обратилась ко мне:
— Мистер Стерлинг, позвольте заметить, ваши инвестиционные решения выглядят довольно рискованными. Авиация и химия переживают не лучшие времена.
— Сара, — ответил я, убирая документы в сейф, — великие состояния создаются не на подъеме, а в периоды кризиса. Когда все продают, умные покупают.
Сэмюэль Розенберг снял очки и протер их платком:
— Уильям, за последний месяц мы потратили более пятидесяти миллионов долларов на покупку «бесперспективных» компаний. Надеюсь, ваша интуиция не подведет.
Я подошел к окну, за которым виднелись заснеженные крыши Нью-Йорка. Не успел ответить, когда в кабинет, не дожидаясь разрешения войти, ворвался Винни Коротышка. Его обычно невозмутимое лицо исказилось волнением, а дыхание сбилось, словно он бежал через весь Манхэттен.
— Босс, — выдохнул он, прислонившись к дверному косяку, — Срочные новости.
Я поглядел на часы. Ах да, точно. Самое время для плохих известий. Скорее всего, они касаются Массерии.
Я кивнул Левински и Розенбергу. Они вышли, не говоря ни слова.
— Джо Босса больше нет, — сказал Винни. — Убили вчера вечером в «Нуова Вилла Таммаро».
Для меня это не было новостью.
— Детали, — коротко сказал я.
Винни плотно прикрыл дверь и опустился в кресло:
— Выстрелы в спину во время карточной игры. Лучиано и Анастасия выжили.
Я медленно прошелся по кабинету, обдумывая последствия. Смерть Джузеппе Массерии означала кардинальную перестройку всей преступной иерархии Нью-Йорка. А значит, и мое положение казначея Синдиката повисло в воздухе.
— Кто теперь главный? — спросил я.
— Марранцано созывает совет семей на завтра, — Винни достал из кармана помятую газету. — А вот что пишет «Таймс».
Заголовок гласил: «Известный ресторатор убит во время ужина». Журналисты старательно избегали упоминаний о мафиозных связях Массерии, представляя его как успешного бизнесмена, ставшего жертвой уличной преступности.
— Что известно о планах Марранцано? — спросил я, возвращаясь к столу.
— Полная реорганизация по старым сицилийским образцам. Жесткая иерархия, беспрекословное подчинение, возврат к «традиционным ценностям». Плюс он уже отдал приказ зачистить всех «ненадежных элементов».
Я понял, что в список «ненадежных» наверняка попал и я. Ну что же, посмотрим, что будет дальше.
Следующие дни превратили Нью-Йорк в поле битвы. Марранцано действительно попытался вернуть «старые порядки», но встретил яростное сопротивление американизированных семей.
О’Мэлли докладывал о ситуации каждое утро, принося все более тревожные новости:
— Босс, ночью взорвали склад Анастасии в Бруклине. Три человека убито, пятеро ранено. В ответ люди Альберта застрелили двух племянников Марранцано возле церкви Святого Патрика.
Город захлестнула волна насилия. Ежедневно газеты сообщали о «несчастных случаях» и «ограблениях», за которыми скрывались безжалостные разборки. Взрывы автомобилей, стрельба в ресторанах, таинственные исчезновения — война мафии вышла на улицы.
— А что с нашими операциями? — спросил я, просматривая сводки.
— Поставки алкоголя практически остановились. Водители боятся ездить по ночам. Подпольные казино закрываются одно за другим. Доходы упали на семьдесят процентов, — О’Мэлли достал блокнот с цифрами.
Ситуация становилась критической. Преступный бизнес, приносящий стабильную прибыль, превращался в источник убытков и постоянной опасности.
А вскоре О’Мэлли принес особенно тревожные новости:
— Босс, вчера в доки прибыл пароход «Палермо» из Сицилии. Мой человек в портовой администрации сообщил интересные детали.
Он развернул на столе схему причалов и указал на место разгрузки:
