— Официально на борту было двадцать пассажиров — «торговцы оливковым маслом и сыром». Но Мики Флэннаган, мой парень из докеров, видел, как они сходили на берег. Он говорит, они ни слова не знают по-английски. Только сицилийский диалект. Возраст от двадцати пяти до сорока лет, все в отличной физической форме, — О’Мэлли перевернул страницу блокнота. — Забрали их на трех черных «кадиллаках».
— Сколько их всего? — спросил я.
— Тридцать человек. Плюс Флэннаган заметил деревянные ящики, которые грузили очень осторожно. Размер и вес говорят об оружии, винтовки, пистолеты, может быть, даже автоматы.
Я задумался. Марранцано не просто пытался восстановить власть, он привез армию для полномасштабной войны. Тридцать опытных сицилийских киллеров могли изменить баланс сил в пользу «старика».
— Что известно о их методах? — спросил я.
— Мои источники в полиции сообщают о странных деталях недавних убийств, — О’Мэлли достал газетные вырезки. — Жертвы найдены с отрезанными пальцами. Это старый сицилийский обычай — наказание за «неуважение» к семье.
Картина становилась все яснее. Новые люди Марранцано применяли методы, незнакомые американской мафии. Вместо быстрых расстрелов из автомобилей — ритуальные пытки и демонстративные казни.
— Босс, — продолжал О’Мэлли, — они используют совершенно другую тактику. Маленькие группы, ночные налеты, холодное оружие. Полиция в растерянности, не понимает, с кем имеет дело.
Мне стало ясно, чтобы выжить в новых условиях, требовалась собственная защита. Полагаться на традиционные связи в Синдикате больше не приходилось.
— Патрик, — сказал я, принимая решение, — пора создавать собственную службу безопасности. Мне нужны надежные люди, готовые защищать наши интересы.
О’Мэлли кивнул:
— У меня есть контакты в боксерских клубах Адской кухни. Ирландские парни, знающие улицы лучше всех. Плюс несколько ветеранов войны, люди с боевым опытом.
— Сколько человек можем собрать?
— Двадцать пять профессионалов для постоянной службы, плюс еще пятнадцать на подхвате при необходимости. Жалованье по пятьдесят долларов в неделю каждому, премии за особые задания.
Я быстро подсчитал расходы. Около двух тысяч долларов в месяц только на зарплату, плюс вооружение и экипировка. Серьезные деньги, но безопасность стоила дороже.
— Утверждаю. Начинай набор немедленно. Мне нужны результаты через день, — я достал из сейфа конверт с наличными. — Вот пять тысяч на первоначальные расходы. Оружие покупай через проверенные каналы.
О’Мэлли спрятал конверт во внутренний карман:
— А что с разведкой? Нам нужна информация о планах всех сторон.
— Правильно. Создаем информационную сеть. Люди в доках, барах, казино, даже в полицейских участках. Хочу знать о каждом шаге Марранцано и его сицилийцев.
— У меня есть парень. Томми Маккарти. Работал в разведке во время войны, знает толк в слежке и добыче информации. Можем поставить его главой разведывательного отдела.
— Отлично. Предложи ему сто долларов в неделю плюс бонусы за ценную информацию.
Через час О’Мэлли ушел формировать мою частную армию. А я остался в кабинете, размышляя о том, как быстро изменилась ситуация.
Но выбора не было. В мире, где правил закон джунглей, выживали только те, кто умел защитить себя. А я собирался не просто выжить, я планировал победить.
Больница Святого Винсента встретила меня привычной суетой медицинского учреждения. Медсестры в крахмальных белых халатах спешили по коридорам, неся подносы с лекарствами и инструментами. Запах карболовой кислоты и эфира смешивался с ароматом кофе из ординаторской, создавая неповторимую атмосферу места, где боролись за человеческие жизни.
Доктор Александр Флеминг ждал меня в импровизированной лаборатории на третьем этаже. Шотландец средних лет с проницательными серыми глазами и добродушным лицом встал из-за рабочего стола, где были разложены чашки Петри, пробирки и химические колбы. Его белый халат был заляпан красноватыми пятнами, следами экспериментов с бактериальными культурами.
— Уильям! — воскликнул он, протягивая руку для рукопожатия. — Какая удача, что вы приехали именно сегодня. У нас прорыв, но одновременно и серьезная проблема.
— Рассказывайте, Александр, — я сел в потертое кожаное кресло рядом с его столом. — В чем дело?
Флеминг достал несколько фотографий и разложил их передо мной. На черно-белых снимках были видны бактериальные культуры в чашках Петри.
— Посмотрите на эти результаты. За последний месяц нам удалось увеличить концентрацию пенициллина в десять раз! Новые методы ферментации дают невероятные результаты.
Я внимательно изучил фотографии, видя четкие зоны, где бактерии не размножались вокруг зеленоватых пятен плесени.
— Поздравляю, доктор. Это действительно впечатляет. Но вы упомянули проблему?
Лицо Флеминга помрачнело:
— Да, и очень серьезную. Пенициллин крайне нестабилен. При комнатной температуре он разлагается в течение нескольких часов. В холодильнике максимум три дня. Это делает невозможным массовое производство.
Он подошел к холодильному шкафу и достал несколько пробирок с желтоватой жидкостью:
