— Патрик, запомните, — сказал я измененным голосом, — на бирже вы не знаете меня. Я просто еще один пожилой инвестор, наблюдающий за торгами. Если что-то пойдет не так, дайте знак. Условленный, о котором мы договаривались.
В кармане пиджака лежали документы на имя Роберта Грея — банковские справки, даже членская карточка респектабельного Union Club. Все бумаги были безупречно поддельными, работа лучших мастеров этого дела в Нью-Йорке стоила мне две тысячи долларов, но окупалась сторицей.
Последним штрихом стали карманные часы, не мои золотые Waltham, а старинные серебряные Elgin с гравировкой, которые носил бы консервативный джентльмен вроде Роберта Грея.
В половине девятого утра я покинул банк через черный вход и направился к зданию Нью-Йоркской фондовой биржи на углу Уолл-стрит и Броуд-стрит. Массивное здание в неоклассическом стиле с коринфскими колоннами уже гудело от активности. Брокеры, клерки, посыльные мальчишки сновали взад-вперед по мраморным ступеням.
Патрик О’Мэлли шел неподалеку от меня, его зоркие глаза постоянно осматривали толпу. Вокруг в толпе шли четверо охранников, по двое сзади и спереди.
После предупреждения Маккарти о возможном покушении мы не могли расслабляться. В кармане пиджака у меня лежал маленький никелированный револьвер Smith Wesson.32, небольшой сувенир на случай неприятностей.
У входа в здание биржи нас встретил Чарльз Стивенсон, наш главный брокер. Мужчина средних лет с аккуратными усами и золотыми запонками на манжетах рубашки выглядел спокойным, но я заметил, как он нервно теребит золотую цепочку карманных часов.
— Мистер Грей, — сказал он, пожимая мне руку, — все наши люди на местах. Двенадцать брокеров в торговом зале получили точные инструкции. Начинаем продажи ровно в девять тридцать, как только зазвонит открывающий колокол.
Мы прошли через мраморный вестибюль и поднялись по широкой лестнице на второй этаж, где располагалась галерея для посетителей. Через толстое стекло открывался вид на торговый зал, огромное пространство с высокими потоками, где за деревянными стойками столпились сотни брокеров в черных костюмах.
Последствия Великой депрессии постепенно сошли на нет. На бирже опять велись торги. Не так бурно, как раньше, до краха, но тоже активно.
Атмосфера напоминала улей. Брокеры размахивали руками, выкрикивая цены и объемы сделок. Мальчишки-посыльные в синих куртках и кепках бегали между стойками, передавая записки с ордерами. На огромных досках мелом записывались текущие котировки акций, которые помощники постоянно стирали и обновляли.
Я достал карманные часы. Стрелки показывали девять двадцать восемь. Еще две минуты до начала торговой сессии.
— Стивенсон, — сказал я, не отрывая взгляда от торгового зала, — напомните мне объемы продаж.
Брокер открыл кожаную папку и зачитал цифры:
— American Steel Corporation — продаем двести тысяч акций по рыночной цене. Текущая котировка сорок семь долларов за акцию. Continental Shipping Trust — триста тысяч акций по сорок один доллар. Metropolitan Railways — четыреста тысяч акций по тридцать четыре доллара. Общая стоимость продаваемых пакетов — восемь миллионов семьсот тысяч долларов.
Эти цифры означали катастрофу для Continental Trust. Такие объемы продаж за короткое время неизбежно обрушат котировки. Мелкие акционеры, увидев падение, начнут паниковать и тоже станут избавляться от акций. Снежный ком набирает обороты самостоятельно.
Внизу зазвонил медный колокол, открывающий торговую сессию. Торговый зал мгновенно превратился в управляемый хаос. Брокеры начали выкрикивать первые предложения дня, клерки записывали сделки в огромные гроссбухи, посыльные мальчишки носились с телеграммами и записками.
— Началось, — прошептал О’Мэлли, стоящий рядом со мной.
Я наблюдал за нашими брокерами в торговом зале. Они располагались у разных стоек, чтобы не привлекать внимания к координированным действиям. Первым начал действовать Джеймс Мортон у стойки промышленных акций. Он поднял руку и выкрикнул:
— Продаю American Steel! Пятьдесят тысяч акций по сорок шесть долларов!
Цена на доллар ниже текущей котировки, классический прием для быстрого сброса крупного пакета. Другие брокеры мгновенно отреагировали, предлагая свои цены. Началась лихорадочная торговля.
Через пять минут на доске появилась новая котировка American Steel, сорок четыре доллара за акцию. Падение на три доллара за такое короткое время означало начало паники.
У стойки транспортных компаний наш человек Уильям Тейлор начал сбрасывать акции Continental Shipping Trust. Объем продаж был настолько велик, что другие брокеры начали подозревать неладное. Я видел, как несколько человек собрались в кружок, обсуждая необычную активность.
— Мистер Грей, — сказал Стивенсон, прижимая к уху трубку телефона, — наши люди в Чикаго докладывают: там тоже началось массовое падение акций Continental Trust. Чикагская биржа товаров показывает снижение на пятнадцать процентов за первые полчаса.
Отлично. Атака шла по всем фронтам одновременно. Continental Trust не сможет локализовать ущерб в одном городе или на одной бирже.
