Восворт сплел пальцы рук, демонстрируя золотые перстни с фамильными гербами:
— Первое. Продажа Merchants Farmers Bank компании Continental Financial Corporation за символическую сумму в один доллар. Второе. Передача всех активов, включая клиентскую базу, корреспондентские отношения и недвижимость. Третье. Публичное признание финансовых ошибок и извинения перед клиентами банка.
— И четвертое, — добавил Форбс, — вы покидаете банковский бизнес навсегда. Подписываете соглашение о неконкуренции сроком на десять лет.
Условия были унизительными, но, учитывая обстоятельства, могли считаться милосердными. По крайней мере, я оставался на свободе и не попадал в федеральную тюрьму.
— А что с моими сотрудниками? — спросил я, глядя на Маккарти и О’Мэлли.
— Лучшие получат предложения о работе в наших компаниях, — ответил Восворт. — Мистер Бейкер, например, может возглавить департамент корпоративного кредитования в Continental Trust. Мистеры О’Мэлли и Маккарти получат должность в службе безопасности. Остальные пусть ищут новые места самостоятельно.
Федеральный маршал наконец заговорил:
— Мистер Стерлинг, у вас есть двадцать четыре часа на принятие решения. Если вы откажетесь от мирного урегулирования, будет возбуждено уголовное дело по обвинению в мошенничестве, отмывании денег и связях с организованной преступностью. Федеральная прокуратура располагает достаточными доказательствами.
Я посмотрел на часы, уже без четверти двенадцать. Символично, почти полночь моей финансовой карьеры.
— Джентльмены, — сказал я, вставая из кресла, — ваше предложение требует серьезного обдумывания. Думаю, к завтрашнему вечеру я смогу дать окончательный ответ.
Восворт поднялся, надевая шляпу:
— Мистер Стерлинг, я надеюсь на ваше благоразумие. Война закончилась. Пора подсчитывать потери и планировать будущее.
— Взаимно, мистер Восворт, — ответил я, провожая делегацию к двери.
Когда звук их шагов растворился в коридоре, я остался наедине с О’Мэлли и Бейкером. Молчание длилось несколько минут, нарушаемое только стуком дождя по окнам.
Полночь. Кабинет банка превратился в командный пункт последней обороны. На столе разложены документы о катастрофе, в пепельнице дымится сигарета, бокал с виски стоит нетронутым. Сейчас нужна ясность мышления, а не алкогольное забвение.
О’Мэлли и Бейкер молчат, каждый погружен в собственные мысли о крахе империи, которую мы строили полтора года. Маккарти ушел проверять охрану. За окнами спит Нью-Йорк.
Я встаю из кресла и подхожу к картине, висящей на стене рядом с сейфом. Пейзаж с горным озером, ничем не примечательная работа провинциального художника, купленная для украшения интерьера. Но за этой картиной скрывается то, о чем не знает даже мое ближайшее окружение.
Осторожно снимаю картину с креплений, обнажая встроенный в стену сейф, не тот, что стоит в углу и известен всем, а секретный, установленный сразу после покупки здания банка. Поворачиваю замок, набирая комбинацию: 14−10–29, дата великого краха, которая уже случилась и в этой реальности.
— Босс, — О’Мэлли поднимается с кресла, — что вы делаете?
— Патрик, за полгода работы вместе ты ни разу не видел, чтобы я делал что-то без плана, — отвечаю я, доставая из сейфа толстую папку. — Даже сейчас, когда кажется, что все потеряно.
Бейкер подходит ближе, его глаза расширяются от удивления:
— Уильям, что это?
Я кладу папку на стол и открываю ее. Внутри документы, которые готовил месяцами, предвидя именно такую ситуацию.
Банковские сертификаты на общую сумму восемь миллионов долларов, оформленные на подставные компании в трех штатах. Золотые сертификаты канадских банков на два миллиона долларов. Документы о собственности на недвижимость в Чикаго и Детройте стоимостью полтора миллиона долларов.
— Джентльмены, — говорю я, раскладывая документы на столе, — Continental Trust думал, что знает обо всех моих активах. Но некоторые карты я держал в рукаве с самого начала.
О’Мэлли берет один из сертификатов, документ Первого национального банка Чикаго на предъявителя на сумму триста тысяч долларов:
— Босс, откуда это? Я думал, все деньги проходили через наши счета.
— Патрик, помнишь операцию с техасской нефтью в прошлом году? Официально мы заработали два миллиона долларов. Фактически — четыре. Разница была переведена в канадские и чикагские банки под именами подставных компаний.
Бейкер изучает документы о недвижимости:
— Мистер Стерлинг, здесь указана собственность на фабрику в Детройте и два офисных здания в Чикаго. Как вы это скрывали от аудиторов?
— Чарльз, эти покупки оформлялись через юридические фирмы в других штатах. Формально компания «Великие озера инвестментс» принадлежит некому Джону Смиту из Мичигана. Фактически это моя подставная структура.
Достаю из папки последний документ, особый, который готовил как последнее средство спасения. Соглашение о партнерстве с группой канадских инвесторов, готовых предоставить кредитную линию в размере пяти миллионов долларов под залог золотых резервов.
— Канадцы? — удивляется О’Мэлли. — Но федеральные власти могут заблокировать операции с иностранными банками.
