— Деньги и компромат, — ответил я. — У них есть досье на каждого чиновника. Личные долги, семейные тайны, старые ошибки. Классическая схема коррупции.
Айвс изучал список имен:
— Это означает, что операцию нужно проводить в абсолютной секретности. Если хоть один из этих людей узнает о планах, Continental Trust будет предупрежден.
— Именно поэтому, — сказал Уилмер, — к операции допущен только узкий круг проверенных агентов. Приказы об арестах будут переданы в последний момент.
Встреча с Секретной службой продлилась полчаса. Когда все детали были согласованы, агент Коллинз отвез меня к другому зданию, неприметному офису на Чэмберс-стрит.
Здесь меня ждал прокурор Макрейди в сопровождении своего заместителя, молодого человека с острым взглядом.
— Мистер Стерлинг, — сказал Макрейди, — встречайте помощника окружного прокурора Томаса Дьюи. Он будет вести дело Continental Trust в суде.
Дьюи выглядел амбициозным юристом, готовым сделать карьеру на громком процессе.
— Мистер Стерлинг, — сказал он, — ваше дело может стать самым важным антимонопольным процессом в истории. Но нужны железобетонные доказательства.
— У меня есть финансовые документы, свидетельские показания, записи телефонных разговоров, — ответил я. — Все, что нужно для обвинения.
Макрейди наклонился вперед:
— А что с политическими связями Continental Trust? У них много друзей в Конгрессе.
— Тем больше резонанс будет от их падения, — сказал я. — Американский народ должен знать, как коррупция разъедает финансовую систему страны.
Дьюи внимательно слушал каждое слово.
— Надо ударить одновременно по всем направлениям, — сказал я. финансовая атака. Четверг утром — аресты. К полудню четверга Continental Trust перестанет существовать как финансовая сила.
Встреча с прокурорами завершилась к половине третьего ночи. Когда я наконец вернулся домой, на улице уже начинался рассвет.
Налив себе виски, я сел в кожаное кресло у камина и в последний раз мысленно прошелся по всему плану. Канадцы обеспечат финансовую поддержку. Секретная служба проведет аресты. Прокуратура возбудит уголовные дела. Газеты опубликуют компрометирующие материалы.
Сна почти не было. В восемь утра я встал и принял горячую ванну, обдумывая каждую деталь предстоящего дня.
Через четыре часа мне предстояло сыграть самую важную роль в жизни. Сегодня я стану актером, играющим перед самой взыскательной публикой, финансовой элитой Нью-Йорка.
Для роли «разорившегося банкира» я выбрал темно-коричневый костюм тройку, который носил в первые месяцы работы на Уолл-стрит. Хорошая ткань, но уже не модного покроя.
Белая рубашка с простыми пуговицами из рога, а не из перламутра. Галстук в мелкую полоску, консервативный, почти скромный. Карманные часы оставил дома, взяв вместо них простые наручные Waltham.
Даже ботинки подобрал соответствующие, черные оксфорды с признаками частой носки, хотя и тщательно начищенные. Образ человека, который пытается сохранить респектабельность в стесненных обстоятельствах.
Завтрак принял основательный, овсяную кашу с молоком, яичницу с беконом, тосты с джемом. Сегодня предстоял долгий день, и нужны силы для последнего акта великого представления.
В четверть девятого прибыл к банку пешком, а не на автомобиле. Еще одна деталь образа, экономия на личных расходах. Хотя охрана незаметно продолжала контролировать подходы.
У входа меня встретил швейцар, пожилой немец Густав, который работал в банке с самого его основания.
— Добрый день, герр Стерлинг, — поприветствовал он меня с немецким акцентом. — Надеюсь, новости сегодня будут получше?
— Густав, — ответил я с печальной улыбкой, — боюсь, хорошие новости это роскошь, которую мы больше не можем себе позволить.
Старик сочувственно покачал седой головой:
— Ах, герр Стерлинг, жизнь она как морские волны. Сегодня шторм, завтра штиль.
— Будем надеяться на завтрашний штиль, — согласился я, входя в здание.
В главном зале банка атмосфера была напряженной. Сотрудники работали тише обычного, их лица выражали неопределенность. Несколько постоянных клиентов, заметив меня, отводили взгляды или кивали с вымученным сочувствием.
Поднявшись в кабинет, я вызвал Бейкера и О’Мэлли. Нужно продолжить спектакль для ближайших соратников.
— Джентльмены, — сказал я, усаживаясь за стол и поправляя манжеты, — сегодня вечером Continental Trust устраивает банкет в честь нашего соглашения. Меня пригласили как «младшего партнера».
О’Мэлли сжал кулаки:
— Босс, это же откровенное унижение. Они хотят показать всему финансовому миру, как растоптали вас.
— Именно этого я и добиваюсь, Патрик. Пусть думают, что сломили меня окончательно.
Бейкер поправил очки:
— Уильям, но если вы пойдете на этот банкет, репутация будет окончательно разрушена. Весь Нью-Йорк увидит ваше поражение.
— Чарльз, иногда нужно пройти через унижение, чтобы добиться справедливости. Я выдержу один вечер позора.
День тянулся размеренно. В банк заходили немногие клиенты, и те больше из любопытства, чем по делам. Я принимал их с подчеркнутой вежливостью, но было видно, что каждый разговор дается мне с трудом.
В два часа дня позвонил Восворт.
