Форбс достал из портфеля новую папку и положил передо мной. Документы были уже подготовлены. Соглашение о передаче активов, списки имущества, проекты новых контрактов.
— Первое, — сказал Восворт, перечисляя по пальцам, — Continental Trust покупает Merchants Farmers Bank за символическую сумму в один доллар. Это позволит избежать процедуры банкротства и сохранить репутацию.
— Второе, — продолжил Форбс, — все активы, включая клиентскую базу, недвижимость и корреспондентские отношения, переходят под управление Continental Trust. Ваши клиенты получат более качественное обслуживание.
— Третье, — добавил Восворт, — вы публично признаете финансовые ошибки в управлении банком и приносите извинения клиентам. Это поможет восстановить доверие к банковской системе.
Я внимательно изучал документы, делая вид, что обдумываю каждое условие. В действительности мне было все равно. Эти бумаги впоследствии превратятся в пустые листы.
— А что касается моих сотрудников? — спросил я. — Многие из них работают со мной уже несколько лет.
— Как я уже говорил, лучшие получат предложения о работе в наших подразделениях, — ответил Форбс. — Мистер Бейкер, например, может возглавить департамент корпоративного кредитования. Остальные пусть ищут новые места самостоятельно.
— А что касается меня лично?
Восворт сплел пальцы и посмотрел мне в глаза:
— Вы покидаете банковский бизнес навсегда. Подписываете соглашение о неконкуренции сроком на десять лет. Это справедливая цена за мирное урегулирование.
Условия были унизительными, но именно такими я их и ожидал. Восворт и Форбс хотели не просто победить, они хотели навсегда уничтожить меня как конкурента.
— Джентльмены, — сказал я после долгой паузы, — ваши условия суровы, но справедливы. Я согласен подписать соглашение.
Восворт едва скрыл улыбку торжества. Форбс придвинул документы ближе и протянул мне дорогую перьевую ручку.
— Мистер Стерлинг, — сказал Восворт, — я рад, что мы смогли найти разумное решение. Подпишите здесь, пожалуйста.
Я взял ручку и подписался под каждым документом. Нарочно писал размашистыми буквами, выражая смирение и покорность. Каждая подпись приближала меня к моменту, когда маска будет сброшена.
— Превосходно, — сказал Форбс, собирая подписанные документы. — Официальное оформление займет несколько дней, но юридически Continental Trust уже контролирует активы Merchants Farmers Bank.
Восворт поднялся из-за стола и протянул руку:
— Мистер Стерлинг, позвольте выразить уважение вашей мудрости. Не каждый молодой человек способен признать поражение с таким достоинством.
— Спасибо, мистер Восворт, — ответил я, пожимая его руку. — Я многому научился за эти месяцы.
— Уверен, что так, — улыбнулся Восворт. — Теперь позвольте предложить слегка отпраздновать наше соглашение. У нас есть превосходный бурбон «Old Forester» 1923 года.
Он подошел к резному буфету и достал бутылку с тремя хрустальными стаканами. Янтарная жидкость переливалась в утреннем свете.
— За завершение финансовой войны, — произнес Восворт, поднимая стакан, — и за новое начало в банковском деле Нью-Йорка.
— За Continental Trust, — добавил Форбс, — и за устранение всех препятствий на пути к процветанию.
Я поднял свой стакан, но промолчал и сделал вид, что пью. Затем поставил стакан на поднос, слегка поклонился, сказал: «Господа!» и вышел.
Покинув офис Continental Trust, я медленно шел по Уолл-стрит к своему банку. Каждый шаг был частью представления. Поникшие плечи, опущенная голова, походка человека, несущего тяжелейший груз. Несколько знакомых финансистов встретились мне по пути, и я старательно избегал их взглядов, делая вид, что стыжусь своего поражения.
У входа в Merchants Farmers Bank меня поджидал Маккарти. Мой начальник разведки выглядел встревоженным.
— Мистер Стерлинг, — тихо сказал он, снимая шляпу, — нужно поговорить. Срочно.
— Не здесь, — ответил я устало. — Поднимайтесь в мой кабинет через десять минут. Через служебный вход.
В главном зале банка царила атмосфера похорон. Сотрудники говорили шепотом, клиенты нервно поглядывали на меня, словно ожидая объявления о банкротстве. Именно такую картину я и хотел создать.
— Мистер Стерлинг, — ко мне подошел Томас Эллиотт, управляющий банком. Его обычно безмятежное лицо выражало тревогу. — Как прошла встреча с Continental Trust?
— Плохо, Томас, — ответил я, тяжело вздохнув. — Очень плохо. Боюсь, нам придется принимать их условия.
Эллиотт побледнел:
— Вы имеете в виду продажу банка? Все-таки этого не избежать?
— Возможно, — я изобразил отчаяние. — Пока рано говорить окончательно, но варианты ограничены. Соберите всех начальников на совещание в два часа. Нужно обсудить возможные изменения.
Поднявшись в свой кабинет, я заперся и включил настольную лампу. За окнами уже начинались мартовские сумерки, хотя было всего половина первого дня. Мрачная погода идеально подходила моему театральному образу.
Маккарти появился через несколько минут, войдя через секретный ход, который знали лишь самые доверенные люди.
