Большинство членов клуба уже разошлись по домам. Патрик О’Мэлли тихо шел позади. Когда я вошел в кабинет, он остался в холле.
Кабинет номер семь, зарезервированный для нашей встречи, представлял собой образец викторианской роскоши. Стены, обшитые панелями из черного ореха, украшали портреты британских монархов и американских президентов.
Массивный стол из красного дерева стоял в центре комнаты, окруженный кожаными креслами с высокими спинками. В камине потрескивали дубовые поленья, отбрасывая теплый свет на персидские ковры.
Сэр Реджинальд Харкорт-Смит уже ждал меня, сидя в кресле у камина с бокалом коньяка в руке. Мужчина шестидесяти лет, с седыми висками и характерными английскими усами, он выглядел воплощением британской финансовой аристократии. Его безупречный вечерний костюм от лондонского портного, золотая цепочка карманных часов и запонки с фамильным гербом подчеркивали принадлежность к высшим кругам.
— Мистер Стерлинг, — произнес он с характерным оксфордским акцентом, — рад приветствовать вас.
— Сэр Реджинальд, — ответил я, пожимая его сухую, но крепкую руку, — честь для меня встретиться с человеком, который управляет финансовой политикой величайшей империи мира.
Он пригласил меня к камину, где горели дубовые поленья, отгоняя апрельскую сырость. На низком столике из китайского лака стояли фарфоровые чашки и серебряный чайный сервиз работы мастеров из Шеффилда.
— Чай? — предложил сэр Реджинальд, наливая ароматный Earl Grey в тонкие чашки. — Смеси Royal Blend, поставки от придворных чайных мастеров.
— Благодарю, — я принял чашку, вдыхая тонкий аромат бергамота. — Полагаю, ваш визит связан с ситуацией на американских рынках?
Управляющий Банка Англии задумчиво помешал чай серебряной ложечкой:
— Совершенно верно. События последних месяцев на Уолл-стрит вызывают серьезное беспокойство в лондонских финансовых кругах. Barclays Bank держит американские активы на сумму свыше восьмидесяти миллионов фунтов стерлингов.
— И руководство банка опасается за их сохранность?
— Не только опасается, но и ищет способы минимизировать риски, — ответил сэр Реджинальд. — Именно поэтому я здесь. Ваша репутация как человека, который не только предвидел кризис, но и сумел извлечь из него выгоду, предшествует вам.
Я отпил чай, наслаждаясь его терпким вкусом:
— Сэр Реджинальд, кризис действительно создает возможности для тех, кто умеет их видеть. Что конкретно интересует Barclays Bank?
Британец взял со стола кожаную папку и положил ее на стол:
— Прежде всего, стратегия диверсификации. Американские активы слишком волатильны. Нам нужны надежные инструменты для перевода капитала в более стабильные юрисдикции.
— Какие суммы мы обсуждаем?
— Первоначально двадцать миллионов фунтов. При успешной реализации объемы могут увеличиться до пятидесяти миллионов.
Я поставил чашку на стол и внимательно посмотрел на собеседника:
— Это серьезные деньги. И какие гарантии потребует Barclays Bank?
Сэр Реджинальд открыл папку и достал несколько документов:
— Золотое обеспечение. Все операции должны подкрепляться физическим золотом в лондонских хранилищах или швейцарских банках.
— Разумно. А механизм операций?
— Трехсторонняя схема, — объяснил он, показав диаграмму. — Американские доллары конвертируются в швейцарские франки через Нью-Йорк, затем швейцарские франки в британские фунты через Цюрих, и наконец фунты возвращаются в лондонские активы.
— Сложная цепочка. Но она действительно минимизирует валютные риски, — согласился я. — А комиссионные?
— Полтора процента от суммы операции. Половина остается в Америке, половина поступает в Лондон.
Я встал и подошел к окну, за которым простирался ночной Манхэттен. Огни небоскребов отражались в темных водах Ист-Ривер, а вдали мерцали огни Бруклинского моста.
— Сэр Реджинальд, ваше предложение интересно. Но у меня есть встречное предложение, которое может принести Barclays Bank еще большую выгоду.
— Слушаю вас, — британец наклонился вперед.
— Создание совместного инвестиционного фонда, — сказал я, возвращаясь к креслу. — Barclays Bank предоставляет капитал, я — экспертизу американского рынка. Цель — скупка обесцененных активов по кризисным ценам.
— Какого рода активы?
— Промышленные предприятия, банки, недвижимость. Все, что потеряло от пятидесяти до семидесяти процентов стоимости с октября прошлого года.
Сэр Реджинальд взял сигару из серебряной коробки и медленно раскурил ее:
— И ожидаемая доходность?
— При консервативных оценках двести процентов в течение пяти лет. При оптимистических сценариях до пятисот процентов.
— Боже мой, — прошептал британец. — Такая доходность превышает все разумные ожидания.
— Сэр Реджинальд, мы живем в необычные времена. Американская экономика переживает самый глубокий кризис в истории. Активы продаются за бесценок. Но экономика США не исчезнет. Через несколько лет она восстановится, и цены вернутся к нормальным уровням.
Британский банкир задумчиво пустил кольцо дыма:
— А риски? Что если восстановление займет десятилетия?
