— Мартинс, готовься к резкому старту, — сказал я, чувствуя, как адреналин начинает течь по венам. — Как только загорится зеленый, езжай.
— Понял, сэр, — ответил водитель, крепче сжимая руль.
О’Мэлли перегнулся через сиденье и приоткрыл окно с правой стороны — ровно настолько, чтобы при необходимости высунуть оружие. Его движения были точными и отработанными.
Светофор по-прежнему горел красным. Секунды тянулись как часы. На перекрестке скопилось еще несколько автомобилей. В них сидели обычные нью-йоркцы, возвращающиеся домой после рабочего дня, не подозревающие о разворачивающейся рядом драме.
Внезапно задние стекла Chrysler Imperial начали опускаться.
— Босс! — резко выкрикнул О’Мэлли, увидев металлический блеск в проеме окна.
Время замедлилось. В темном проеме окна синего автомобиля появилось дуло автоматического оружия.
Thompson submachine gun, знаменитый «Tommy gun», излюбленное орудие гангстеров. Ствол медленно поворачивался в нашу сторону.
Светофор все еще горел красным.
Время замедлилось до невыносимой вязкости. Дуло автомата Thompson, торчащее из окна темно-синего Chrysler Imperial, медленно поворачивалось в нашу сторону. Металл зловеще поблескивал в свете уличных фонарей.
— Вниз! — рявкнул О’Мэлли, одним движением толкая меня к полу машины.
Его массивное тело накрыло меня, как живой щит, в тот самый момент, когда раздался оглушительный треск автоматной стрельбы. Звук Thompson submachine gun ни с чем не спутать. Резкий, рубящий, как будто гигантская швейная машина работает на полной скорости.
Пули впивались в бронированные двери нашего Packard с глухими ударами, словно кто-то бил молотком по наковальне. Стекла взрывались тысячами осколков, осыпая салон хрустальным дождем.
Один острый фрагмент полоснул меня по левой щеке, и я почувствовал, как теплая кровь потекла к подбородку.
— Патрик! — крикнул я, но мой голос потонул в грохоте выстрелов.
О’Мэлли застонал, глухо, сдавленно. Его белая рубашка начала окрашиваться алым пятном в области правого плеча. Еще одна пуля пробила его левый бок, и кровь хлынула струей на кожаные сиденья.
— Мартинс! — заорал я водителю. — Езжай!
Мартинс, сжавшийся за рулем как пружина, резко выжал педаль газа. Двигатель Packard взревел, и машина рванулась вперед с такой силой, что мое тело впечаталось в спинку сиденья.
Светофор все еще горел красным, но нас это уже не волновало.
Мы пронеслись через перекресток на скорости сорок миль в час, едва не сбив грузовик Ford, водитель которого в ужасе крутил рулем, пытаясь увернуться от нашего снаряда.
За нами раздались визг тормозов и урчание двигателей. Убийцы начали погоню.
Я поднял голову и оглянулся через разбитое заднее стекло. Темно-синий Chrysler Imperial и черный Buick Master Six неслись за нами, набирая скорость. Расстояние между машинами сокращалось, у наших преследователей мощные двигатели.
— Босс, — прохрипел О’Мэлли, прижимая окровавленную ладонь к ране в боку, — это Марранцано. Он решил покончить с нами всеми одним ударом.
Его лицо побледнело, но глаза все еще горели решимостью. Левой рукой он достал из кобуры под мышкой свой Smith Wesson.38 и проверил барабан.
— Патрик, не дури! — сказал я, видя, как он пытается повернуться к заднему окну. — Ты теряешь слишком много крови!
— Босс, — ответил он с кривой улыбкой, — если эти сицилийские ублюдки думают, что могут просто так нас убить, они ошибаются.
Пули снова засвистели вокруг нас. На этот раз стреляли из обеих машин преследователей. Я услышал характерный звон. Одна из пуль попала в хромированный бампер, другая пробила крышу, оставив рваную дыру в обивке.
— Мартинс! — крикнул я водителю. — Через Центральный парк! Там мы от них оторвемся!
— Слушаюсь, сэр! — ответил Мартинс, резко поворачивая руль влево.
Packard накренился, шины взвизгнули на мокром асфальте. Мы влетели в Центральный парк через вход на 59-й улице, фары вырывали из темноты голые ветви деревьев и заснеженные газоны.
Мартинс вел машину как настоящий ас. Он знал каждую извилину парковых дорог, каждый поворот и каждый холм. Мы неслись со скоростью пятьдесят миль в час, безумие для узкой парковой дороги.
За нами грохотали две машины преследователей, но расстояние начало увеличиваться. Водители Chrysler и Buick не знали парк так хорошо, как наш Мартинс.
— Как дела, Патрик? — спросил я, видя, как О’Мэлли прижимает к ране в плече носовой платок.
— Пуля прошла навылет, — ответил он сквозь стиснутые зубы. — Плечо болит как дьявол, но кость целая. А вот в боку… — он помолчал, — там похуже. Чувствую, как что-то внутри кровоточит.
Я достал из внутреннего кармана пиджака чистый носовой платок и протянул ему:
— Прижми сильнее. Скоро мы будем дома, я вызову доктора.
— Какого доктора? — усмехнулся О’Мэлли. — С огнестрельными ранениями в больницу не обратишься. Полиция задаст слишком много вопросов.
Он прав. Любой врач в любой больнице Нью-Йорка обязан сообщать полиции о пациентах с пулевыми ранениями. А полиция в данный момент была последней инстанцией, к которой мы хотели обращаться.
