— Мистер Стерлинг? — один из охранников, массивный мужчина в докерской куртке, с красными от мороза руками и настороженными глазами, сделал шаг вперед. — Шон Макгрегор. Колин ждет наверху. Но столько людей…
— Меры предосторожности, — коротко ответил я. — После взрыва банка я не рискую безопасностью.
Финн, здоровяк с квадратной челюстью и шрамами на костяшках, демонстративно расстегнул пальто, показывая кобуру с Colt.45:
— А мы не рискуем безопасностью босса. Хотите встречи, принимайте наши условия.
Внутри здания пахло табаком, виски и старым деревом. По стенам висели фотографии докеров, плакаты профсоюзных митингов и ирландский флаг. На первом этаже дежурили еще трое ирландцев с Thompson Model 1928, профессиональная охрана, готовая к бою.
— Оружие при входе не сдаем, — предупредил О’Мэлли. — Личная встреча с глазу на глаз, но мы остаемся вооруженными.
Макгрегор переглянулся с коллегами. Ситуация накалялась, ирландцы явно не ожидали такой демонстрации силы.
На втором этаже нас встретил рыжеволосый парень с пулеметом Thompson в руках:
— Колин сказал, никого с оружием на третий этаж.
Финн шагнул вперед, его рука легла на рукоять пистолета:
— А мы говорим, либо принимаете наши условия, либо встреча отменяется. Мистер Стерлинг приехал сюда по доброй воле, но не безоружным.
Напряжение достигло критической точки. Ирландские охранники сжимали оружие, наши люди были готовы выхватить пистолеты. Один неосторожный жест, и переговоры превратятся в перестрелку.
Сверху раздался громкий голос с ирландским акцентом:
— Макгрегор! Пропускай их с оружием. Если мистер Стерлинг так боится честного разговора, пусть прячется за своих наемников.
Рыжий нехотя отступил в сторону. Мы поднялись на третий этаж в полном составе: я, О’Мэлли и Финн, готовые к любому развитию событий.
Третий этаж оказался переоборудован в импровизированный офис. За массивным дубовым столом сидел мужчина лет сорока, с седеющими висками и шрамом от уха до подбородка. Колин О’Брайен выглядел именно так, как я представлял ирландского революционера: жилистый, с пронзительными зелеными глазами и выражением человека, готового умереть за свои убеждения.
На стенах висели портрет Майкла Коллинза, карта Ирландии и план бостонских доков с отмеченными красными флажками ирландскими районами. На столе лежала открытая папка с фотографиями. Я узнал себя выходящим из банка, из офиса, из особняка на Пятой авеню.
— Мистер Стерлинг, — О’Брайен встал и протянул руку и. Рукопожатие было крепким, но коротким. — Садитесь. О’Мэлли, можете остаться, но держите рот на замке.
Мы сели за стол друг напротив друга. О’Брайен налил виски в три стакана из бутылки «Джемесон», жест ирландского гостеприимства, но глаза его оставались холодными.
— Значит, вы тот самый банкир, который думает, что может покупать и продавать Бостон, как акции на вашей бирже, — О’Брайен отпил виски и пристально посмотрел на меня. — Интересно послушать, что скажете в оправдание.
— Мистер О’Брайен, боюсь, у вас неверное представление о моей деятельности, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Я финансист, а не гангстер. Мои интересы в Бостоне ограничиваются банковскими операциями.
О’Брайен хмыкнул:
— Банковскими операциями? — Он открыл папку и достал несколько фотографий. — Вот вы выходите из ресторана «Луккезе» в компании Альберта Анастасии. Вот встречаетесь с Майером Лански в отеле «Астор». А это ваш помощник, — он указал на О’Мэлли, — передает конверт с деньгами лейтенанту Лучиано.
Доказательства были неопровержимыми. О’Брайен располагал детальной информацией о моих связях с Комиссией.
— Вы правы, я сотрудничаю с этими людьми, — признал я. — Но исключительно в финансовых вопросах. Отмывание денег, инвестиции, банковские операции. Никакого участия в территориальных разборках или рэкете.
— А какая разница? — О’Брайен ударил кулаком по столу. — Ваши деньги финансируют итальянскую экспансию. Каждый доллар, который вы отмываете для Лучиано, это пуля, направленная в сердце ирландского рабочего.
Он встал и подошел к карте доков:
— Тридцать лет мои люди грузили корабли в этом порту. Тридцать лет ирландские семьи кормились с этих причалов. А теперь итальянцы хотят отобрать у нас последнее, контроль над грузовыми операциями.
— Но ведь я не участвую в захвате доков, — возразил я. — Мои операции связаны с банками, а не с портами.
О’Брайен повернулся ко мне:
— Не участвуете? А кто финансирует покупку Анастасией складов на пирсе двадцать три? Кто предоставил Лучиано кредит на подкуп портовых чиновников? — Он достал еще один документ. — Я знаю о переводе восьмисот тысяч долларов через ваш банк на счета «Восточной торговой компании». Фирмы-прикрытия для итальянских операций в доках.
Проклятье. О’Брайен знал даже о тайных финансовых схемах. У него источник либо в моем банке, либо среди людей Комиссии.
— Хорошо, — сказал я. — Допустим, часть моих операций косвенно способствует итальянской экспансии. Что вы предлагаете?
О’Брайен вернулся за стол и сел, пристально глядя мне в глаза:
