— Вчера вечером, сэр. Одновременно. В шесть сорок семь по восточному времени все три фирмы подали документы о самороспуске.
Изящно. Словно часовой механизм швейцарского производства. Создать, использовать, уничтожить, все по расписанию, без лишних эмоций и ненужных следов.
— О’Мэлли, попробуй дозвониться до «Atlantic Legal Services».
Мой помощник взял трубку и набрал номер. Через минуту он покачал головой:
— Номер отключен. Автоматический голос сообщает, что услуги больше не предоставляются.
Конечно. Я даже не удивился. Наши противники слишком профессиональны, чтобы оставлять торчащие нитки.
— А что насчет Chase National? Они должны иметь документы о переводах.
— Уже пробовал, босс. Мне вежливо объяснили, что информация о клиентах составляет банковскую тайну и может быть предоставлена только по решению суда.
— Или за соответствующее вознаграждение, — пробормотал я.
— Пробовал и это. Управляющий сказал, что даже за деньги не рискнет, слишком влиятельный клиент.
Влиятельный клиент. Значит, за «Industrial Stability Corporation» стоят люди, которых боятся даже в Chase National Bank. А это уже серьезная заявка на респектабельность.
Я встал и прошелся по архиву, размышляя. Методы напоминали Continental Trust, но более утонченные.
Continental Trust действовал грубо, полагаясь на запугивание и прямое принуждение. Здесь все изящнее, никого не убивали, не взрывали, не угрожали. Просто тихо, эффективно перераспределяли финансовые потоки.
— Питерс, — окликнул я клерка, — проверь архивы за последние два года. Есть ли упоминания о подобных операциях? Объединенные атаки, подставные фирмы, европейские трасты.
— Уже проверяю, мистер Стерлинг. Пока ничего похожего не нашел.
— А международные операции? Может, наши европейские партнеры сталкивались с чем-то подобным?
О’Мэлли полистал телеграммы:
— Вчера поздно вечером пришли сообщения из Лондона и Цюриха. Престон Артур пишет о «необычных движениях капитала» на лондонском рынке. Циммерман жалуется на «технические проблемы» в швейцарских банках.
— Те же самые проблемы, что у нас?
— Очень похоже. Массовые продажи через неизвестные компании, исчезновение документов, отключенные телефоны.
Я сел обратно за стол и взял в руки карту Европы. Если атаки происходили одновременно по обе стороны Атлантики, значит, мы имеем дело с международной организацией. Но кто может координировать операции такого масштаба?
— О’Мэлли, а что известно об «Industrial Stability Corporation» помимо люксембургской регистрации?
— Почти ничего. Номинальный офис в Люксембурге, почтовый ящик, минимальный уставный капитал. Классическая схема для сокрытия реальных владельцев.
— Направление переводов?
— Вот это интересно, — О’Мэлли достал еще один документ. — Деньги шли не только в Америку. Похожие суммы переводились в Лондон, Париж, Франкфурт и Милан. Все в один день, все через разные банки.
Спланированная международная операция. Кто-то потратил около пятнадцати миллионов долларов на демонстрацию своих возможностей. Впечатляющий бюджет для простой проверки прочности финансовых систем.
— Питерс, есть новости из архивов?
— Мистер Стерлинг, я нашел кое-что странное. В прошлом месяце к нам обращались представители некоей «European Financial Syndicate» с предложением о партнерстве.
— И что мы им ответили?
— Вы отказались, сэр. Сказали, что слишком заняты текущими проектами.
Интересно. Сначала предложение о сотрудничестве, затем атака на клиентов. Либо чрезвычайно обидчивые партнеры, либо проверка на прочность тех, кто не желает добровольно войти в их систему.
— А есть контактные данные этого синдиката?
— К сожалению, нет. Встреча проходила в нейтральном офисе, документы не оставляли.
Конечно. Торчащие нитки аккуратно обрезаны.
О’Мэлли встал из-за стола и подошел ко мне:
— Босс, есть ощущение, что мы ищем призрака. Кто бы ни стоял за этими операциями, они знают, как не оставлять следов.
— Не совсем, О’Мэлли, — сказал я, изучая документы. — Они оставили один очень важный след.
— Какой?
— Саму атаку. Зачем тратить миллионы на операцию, которая принесла им убытки? Мои клиенты потеряли триста сорок тысяч, но атакующие потратили минимум три миллиона. Экономически это безумие.
— Может, хотели нас разорить?
— Тогда атака была бы более масштабной. Нет, это было что-то другое. Демонстрация силы, проверка реакции, тестирование новых методов.
Я встал и подошел к окну. За стеклом виднелись крыши финансового квартала, где сотни банкиров и брокеров занимались привычными делами, не подозревая, что кто-то изучает их слабости с научной точностью.
— О’Мэлли, меняем стратегию. Если мы не можем найти их документы, найдем их методы. Изучи все операции последних трех месяцев. Кто скупал акции промышленных предприятий, железных дорог, металлургических компаний.
— Думаете, они готовят что-то еще?
— Уверен в этом. И на этот раз цель будет не мы.
— А кто?
Я повернулся к нему с мрачной улыбкой:
— Вся американская экономика, О’Мэлли. Кто бы ни были эти люди, они играют в игру, где ставки измеряются не миллионами, а континентами.
Питерс подошел с последней папкой:
