Отняв руку, я поглядел на часы:
— А теперь я должен ехать. У меня неотложные дела.
Рузвельт проницательно поглядел на меня, но только покачал головой.
— Уильям, ты опять ведешь какую-то игру, — улыбнулся он.
Загородный дом семьи Хэллоуэй, Коннектикут.
Особняк Хэллоуэев стоял отдельно от других домов. Трехэтажное здание в колониальном стиле с белыми колоннами и широкой верандой, построено в 1890-х годах техасским нефтяным магнатом как летняя резиденция. Теперь, осенью, дом казался особенно уютным, из трубы поднимался дым, а в окнах мерцал теплый свет.
Я стоял в тени елей в двухстах ярдах от особняка, изучая местность через бинокль. Рядом со мной притаились Шон Маллоу с винтовкой Springfield и четверо его лучших людей. Мы прибыли в Коннектикут накануне вечером и всю ночь готовили засаду.
— Патрик, — тихо обратился я к О’Мэлли, который тоже лежал под кустом можжевельника с биноклем, — что видишь?
— Дом выглядит спокойно, босс. Констанс в гостиной, читает у камина. Слуги занимаются обычными делами. Никаких признаков опасности.
Но я знал, что Кю где-то рядом. Профессиональный убийца не станет атаковать днем, при свидетелях. Он дождется ночи, когда в доме останется меньше людей, а охрана ослабит бдительность.
— Шон, — шепнул я Маллоу, — занимай позицию на чердаке сарая. Оттуда хорошо просматривается весь двор. Томми и Джек в кустах у парадного входа. Фрэнк, к черному ходу.
Маллоу кивнул и бесшумно отполз к старому сараю, где когда-то держали лошадей. Теперь он служил гаражом для автомобилей семьи Хэллоуэй. Он перебрался в здание через боковое окно и занял позицию в слуховом окне чердака.
Я знал Кю по описаниям из досье Моргана. Абсолютно преданный своему хозяину, готовый умереть за него. Или убить других.
День тянулся медленно. Я наблюдал, как Констанс перемещалась по дому, завтракала в столовой, читала в библиотеке, играла на рояле в музыкальной комнате.
Она не знала об опасности, и это к лучшему. Страх мог заставить ее вести себя неестественно, что насторожило бы убийцу.
К вечеру в особняке зажгли электрические лампы. Теплый свет из окон ложился золотыми прямоугольниками на снег. Констанс ужинала в одиночестве, ее родители уехали в Нью-Йорк по делам, как я и рассчитывал. Меньше потенциальных жертв.
— Босс, — прошептал О’Мэлли, — движение у восточной границы участка. Кто-то перелез через ограду.
Я напрягся, всматриваясь в темноту между деревьями. Действительно, среди теней мелькнула темная фигура, движущаяся к дому с профессиональной осторожностью.
Цель обнаружена.
Кю подкрадывался к особняку с восточной стороны, где росли густые кусты рододендронов. Он был одет в черное, лицо скрыто маской.
Убийца достиг стены дома и начал карабкаться по водосточной трубе к окну второго этажа. Движения были плавными, почти кошачьими. Профессионал высочайшего класса.
Я выждал несколько секунд. Ночную тишину прервал приглушенный выстрел снайперской винтовки.
Пуля Шона Маллоу попала Кю точно между лопаток, пробив легкое и аорту. Китаец замер на секунду, затем рухнул на землю.
Я бросился к особняку, О’Мэлли поспешил за мной. Из сарая выбежал Маллоу.
Кю еще был жив, но умирал. Он повернул голову ко мне, увидел меня и прошептал:
— Вы… заплатите… за все…
— Твой хозяин уже заплатил, — ответил я. — И теперь платишь ты.
Азиат попытался что-то сказать еще, но кровь хлынула из его рта. Через несколько секунд он был мертв.
В доме послышался шум. В окно выглянула Констанс.
— Уильям, это ты?
Я посмотрел наверх, чувствуя, как спадает напряжение последних недель:
— Да, дорогая. Все в порядке. Сейчас я поднимусь к тебе.
— Я так и знала, что без тебя тут не обошлось, Уильям Стерлинг. Ты поймал очередного волка в свой капкан.
Кафедральный собор Святого Патрика, Нью-Йорк.
Солнечные лучи проникали через цветные витражи кафедрального собора Святого Патрика, окрашивая мраморные колонны в золотистые и пурпурные тона. Готические своды возносились к небу, создавая ощущение величия и торжественности. Орган играл «Аве Мария», а пятьсот приглашенных гостей заполняли деревянные скамьи, создавая атмосферу праздника, которого Нью-Йорк не видел уже много лет.
Я стоял у алтаря в черном смокинге от портного из Сэвил-Роу, белоснежной рубашке с запонками из платины и изумрудов. Рядом со мной в роли шафера находился О’Мэлли в парадном костюме, его лицо сияло от гордости. В первых рядах сидели самые влиятельные люди Америки — Франклин Рузвельт с женой, Дэвид Роквуд, Корнелиус Вандербильт-младший, банкиры с Уолл-стрит, промышленники и политики.
— Патрик, — тихо сказал я своему помощнику, — никогда не думал, что доживу до этого дня.
— Босс, — ответил О’Мэлли с улыбкой, — вы заслужили это счастье. После всего, что прошли.
Музыка изменилась, зазвучал торжественный марш Мендельсона. Я повернулся к главному входу собора, и дыхание перехватило в груди. По белоснежной ковровой дорожке, усыпанной лепестками роз, шла Констанс.
