Ее свадебное платье было произведением искусства, кремовый шелк и французские кружева, созданные по эскизам парижского кутюрье Поля Пуаре. Длинный шлейф струился за ней, как морская волна, а фата из бельгийского кружева обрамляла лицо нежным облаком. В руках она держала букет из белых орхидей и гардений, а на шее сверкало жемчужное ожерелье, семейная реликвия Хэллоуэев.
Рядом с ней шел Джеймс Хэллоуэй, ее отец. Техасский нефтяной магнат был одет в безупречный утренний костюм, но на его загорелом лице читались смешанные чувства, гордость за дочь и грусть от расставания с ней.
— Она прекрасна, — прошептал О’Мэлли, и я кивнул, не в силах произнести ни слова.
Когда Констанс приблизилась к алтарю, я увидел ее глаза, зеленые, сияющие от счастья и любви. Она протянула мне руку, и я почувствовал, как все тревоги и борьба последних лет отступили на задний план.
— Дорогая, — прошептал я, — ты выглядишь как ангел.
— А ты как дьявол в смокинге, — тихо ответила она с озорной улыбкой, которую я так любил.
Архиепископ Нью-Йорка, высокий седой мужчина в торжественном облачении, начал церемонию:
— Возлюбленные во Христе, мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить Уильяма Стерлинга и Констанс Хэллоуэй святыми узами брака…
Голос священника доносился откуда-то издалека. Я смотрел в глаза Констанс и видел в них всю свою будущую жизнь. Дом, полный смеха и тепла. Полный смеха наших детишек. Совместные путешествия по миру, который мы помогли изменить к лучшему. Неужели это все происходит в реальности?
— Уильям Стерлинг, берешь ли ты Констанс Хэллоуэй в законные жены, чтобы любить и беречь ее в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?
— Да, беру, — твердо ответил я.
— Констанс Хэллоуэй, берешь ли ты Уильяма Стерлинга в законные мужья, чтобы любить и почитать его в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?
— Да, беру, — ее голос звенел как серебряный колокольчик.
О’Мэлли подал мне кольцо, платиновое, с бриллиантом в пять каратов, специально заказанное у Тиффани. Я надел его на палец Констанс, чувствуя, как дрожат мои руки от волнения.
— Именем Отца, и Сына, и Святого Духа объявляю вас мужем и женой. То, что Бог сочетал, человек да не разлучает. Можете поцеловать невесту.
Я приподнял фату и поцеловал Констанс. В этот момент орган заиграл триумфальный марш, а гости поднялись со скамей, аплодируя. Мы шли по центральному проходу собора как король и королева, а лепестки роз сыпались на нас с галереи.
Вечером состоялся свадебный ужин.
Банкетный зал отеля «Плаза» был украшен белыми розами и золотистыми лентами. Хрустальные люстры отражались в зеркалах, а оркестр Пола Уайтмана играл джазовые мелодии. За круглыми столами, покрытыми льняными скатертями, сидели пятьсот гостей, цвет американского общества.
Я поднялся, чтобы произнести тост, держа в руке бокал шампанского «Дом Периньон» урожая 1921 года:
— Дорогие друзья, — начал я, и зал постепенно затих. — Сегодня для меня не просто день свадьбы. Это день, когда я понял, что все богатства мира ничего не стоят без любви рядом стоящего человека.
Гости зааплодировали. Констанс, сидевшая рядом в элегантном вечернем платье кремового цвета, сжала мою свободную руку.
— Четыре года назад я был никем, — продолжил я. — Сегодня Sterling Industrial Group контролирует активы на сумму пятьсот миллионов долларов. Мы создали двести тысяч рабочих мест, построили сотни миль дорог, дали кредиты десяткам тысяч малых предпринимателей.
Рузвельт, сидевший за почетным столом, одобрительно кивнул.
— Но самое главное, мы доказали, что бизнес может служить не только прибыли, но и общественному благу. Что капитализм способен быть справедливым и гуманным.
Дэвид Роквуд-младший тоже поднял бокал:
— За Sterling Industrial Group! За американское предпринимательство!
— Впереди у нас новые вызовы, — продолжил я. — Экономический кризис еще не преодолен полностью. В Европе растет напряженность. Но я верю, что вместе, объединив усилия государства и частного бизнеса, мы построим лучший мир для наших детей.
Я повернулся к Констанс:
— И теперь у меня есть спутница жизни, которая разделит со мной и триумфы, и испытания. За миссис Констанс Стерлинг!
Зал взорвался аплодисментами. Оркестр заиграл «The Way You Look Tonight», и я пригласил жену на первый танец. Мы кружились по паркету, а вокруг нас танцевали самые влиятельные пары Америки.
— Уильям, — прошептала Констанс мне на ухо, — я так горжусь тобой. Тем, что ты создал, тем, кем стал.
— Мы создали, дорогая. Отныне мы команда.
Курорт Hot Springs, Вирджиния. Медовый месяц.
Роскошный курорт Hot Springs располагался в горах Вирджинии, среди покрытых лесом холмов Аппалачей. Викторианский отель «The Homestead» был оазисом элегантности, с мраморными колоннами, персидскими коврами и видами на бесконечные горные хребты. Номер-люкс на третьем этаже предлагал панорамный вид на долину, а из окон спальни открывалась картина, достойная кисти Хадсона Ривер.
