— Похоже на то. — Барух мрачно кивнул. — И тогда американская нефть станет стратегически важным ресурсом. Европейцы это понимают и хотят установить контроль заранее.
— Значит, наши действия не только защищают американский бизнес, но и национальную безопасность?
— Именно так я и представлю дело президенту. Энергетическая независимость — вопрос выживания страны в случае мирового конфликта.
К полуночи мы закончили обсуждение основных вопросов. Барух уже на следующей неделе планировал встречи с ключевыми сенаторами и представителями администрации.
— Еще один вопрос, Уильям, — сказал он, когда я собирался уходить. — А что насчет других проектов? Помните, мы обсуждали возможность совместных инвестиций в новые отрасли?
Я вспомнил наши предыдущие разговоры о авиации, радиотехнике, новых материалах, областях, где мое знание будущего могло принести огромную прибыль.
— Конечно помню. У меня есть несколько интересных идей.
— Радиовещание развивается стремительно, — продолжил Барух. — «Columbia Broadcasting System» показывает отличные результаты. Может быть, стоит рассмотреть инвестиции в телевидение?
— Телевидение перспективная область, — согласился я. — Но пока технологии недостаточно развиты для массового рынка. Лучше сосредоточиться на радио и звукозаписи.
— А авиация? Коммерческие перевозки только начинают развиваться.
— Здесь большой потенциал, — подтвердил я, вспоминая сегодняшний полет с Констанс. — Особенно в области производства двигателей и навигационного оборудования.
— Отлично. Составим портфель инвестиций на ближайшие два-три года. Нефтяной альянс это защита существующих интересов, а новые технологии — наше будущее.
Мы договорились встретиться через неделю для обсуждения конкретных проектов. Барух проводил меня до лифта, и мы пожали руки.
— Уильям, вы знаете, что берете на себя огромную ответственность? — сказал он на прощание. — Если альянс провалится, пострадают тысячи рабочих мест и миллиарды долларов инвестиций.
— А если не попытаемся, пострадает вся американская экономика, — ответил я. — Выбор не так уж сложен.
Не успел Барух промолвить и слова, как в кабинет, постучавшись, заглянул его помощник.
— Прошу прощения, сэр, там прибыл мистер О’Мэлли. У него срочное дело к мистеру Стерлингу.
Барух кивнул мне, и я вышел из кабинета. О’Мэлли ждал меня в смежной комнате, просторном зале с высокими потолками и панелями из красного дерева, типичными для финансовых учреждений того времена.
Едва я взглянул на него, как сразу понял: случилось что-то серьезное. За годы нашего сотрудничества я научился читать выражение лица ирландца как открытую книгу.
Обычно невозмутимый О’Мэлли выглядел встревоженным. Его серые глаза, прежде спокойные и внимательные, теперь метались по комнате. В руке он сжимал телеграмму, желтоватая бумага слегка смялась в его огромных ладонях.
— Что случилось? — спросил я, закрывая за собой дверь кабинета Баруха.
— Проблемы с универмагами, босс, — ответил О’Мэлли, протягивая мне телеграмму. — Пришло из Чикаго полчаса назад.
Я развернул документ. Текст был краток и неприятен: «ЭКСТРЕННО ТОЧКА ШЕСТЬ КЛЮЧЕВЫХ МЕНЕДЖЕРОВ УВОЛИЛИСЬ СЕГОДНЯ УТРОМ ТОЧКА ПОЛУЧИЛИ БОЛЕЕ ЛУЧШИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ ОТ КОНКУРЕНТОВ ТОЧКА КООРДИНАЦИЯ ПОДОЗРИТЕЛЬНА ТОЧКА ТРЕБУЮ ИНСТРУКЦИЙ ТОЧКА ХАРРИС УПРАВЛЯЮЩИЙ MIDWEST ЧИКАГО»
— Шесть за один день? — переспросил я, хотя цифры в телеграмме были предельно ясными.
— Это еще не все, босс, — О’Мэлли достал из внутреннего кармана пиджака еще одну телеграмму. — Из Нью-Йорка, от мистера Фуллертона. Пришла двадцать минут назад.
Вторая телеграмма оказалась еще хуже первой: «КРИТИЧНО ТОЧКА ТРИ КРУПНЕЙШИХ ПОСТАВЩИКА ТРЕБУЮТ ПРЕДОПЛАТУ ТОЧКА ГОВОРЯТ О НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ НАШЕГО ФИНАНСОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ ТОЧКА РАНЬШЕ РАБОТАЛИ НА ОТСРОЧКЕ ПЛАТЕЖА ТОЧКА ТРЕБУЮ СРОЧНОЙ ВСТРЕЧИ ТОЧКА ФУЛЛЕРТОН»
Я медленно сложил обе телеграммы и сунул их во внутренний карман пиджака. За окнами кабинета Баруха опускались сумерки, ранние, как это бывает в Нью-Йорке. Уличные фонари уже зажглись, отбрасывая желтоватые пятна света на тротуар.
— Поехали отсюда, — сказал я. — Продолжим в кабинете.
Я вернулся к Баруху и попрощался с ним.
— Надеюсь, все в порядке, Уильям? — проницательно спросил финансист. — Вам не требуется помощь?
Я улыбнулся. Через силу.
— Все под контролем. Я скоро свяжусь с вами.
В машине меня встретил Мартинс. Он кивнул в знак приветствия.
— Кажется, ты сказал не все? — спросил я у О’Мэлли.
Помощник кивнул.
— Есть еще что-то, — сказал он, понизив голос. — Чарльз Бейкер просил передать. Люди в банковских кругах сообщают странные вещи.
Я покачал головой.
— Продолжим в кабинете. Я хочу обдумать ситуацию.
Мы молчали до конца поездки. Когда вернулись домой и устроились в кабинете, я жестом предложил О’Мэлли присесть в одно из кожаных кресел.
Помощник устроился на краешке сиденья. Привычка человека, готового в любой момент вскочить и действовать.
— О каких именно странных вещах говорил Бейкер?
