— Альянс промышленной стабильности, — продолжил я. — А за ними стоит целая коалиция. Некий Морган, будущая звезда финансов, конечно. Семейство Дюпонов. Банкиры из Балтимора и Филадельфии. Они уже окрестили его «кандидатом здравого смысла». Красиво звучит, правда?
Фарли наклонился вперед:
— Билл, вы говорите, они уже выбрали кандидата против губернатора?
— Не просто выбрали, Джим. Они уже начали финансировать его кампанию. Зарезервированы десять миллионов долларов. Это же астрономическая сумма.
Рузвельт задумчиво крутил стакан в руках:
— Десять миллионов… Это больше, чем потратил на свою кампанию Кулидж.
— Гораздо больше, — кивнул я. — И это только начало. План простой как арифметика. Ритчи представят как «голос разума» против «опасных экспериментов» губернатора Рузвельта. Мол, страна и так переживает трудные времена, не время для революций.
Хоуи фыркнул:
— Революций! Франклин же не Троцкий какой-нибудь.
— Луис, для людей с Уолл-стрит любые разговоры о помощи безработным — это уже революция, — заметил я. — Они искренне верят, что если дать народу хлеба, он потребует еще и зрелищ. А потом и вовсе захочет управлять цирком.
Тагуэлл поднял руку:
— Простите, мистер Стерлинг, но как вы можете знать такие подробности? О финансировании, о планах…
Я отпил еще глоток виски, чувствуя, как алкоголь слегка обжигает горло. Проклятье, всегда найдется дотошный тип, который задает неудобные вопросы.
— У меня есть источники в финансовых кругах, Рекс. Когда ты управляешь капиталом в несколько миллионов, люди начинают тебе доверять. А когда доверяют, то болтают. Много болтают.
— Но все же…
— Важно не то, как я это узнал, — перебил я. — Важно, что мы будем с этим делать. Потому что если ничего не предпринять, в следующем году президентом станет марионетка банкиров. А это значит, что следующие четыре года страна будет разваливаться, пока они пытаются лечить экономику пиявками.
Рузвельт повернул кресло и задумчиво поглядел в окно. За стеклом уже сгущались сумерки, и на реке зажигались огни проплывающих барж.
— Хорошо, Билл. Предположим, вы правы. Что предлагаете?
— Бить их же оружием. — Я поднялся и подошел к карте Соединенных Штатов, висевшей на стене. — У них есть деньги? У нас тоже будут. У них есть газеты? Мы найдем свои. У них есть организация? Мы создадим лучше.
Фарли скептически хмыкнул:
— Легко сказать. А где мы возьмем десять миллионов долларов?
— Джим, а кто сказал, что нам нужно именно десять миллионов? — Я обернулся к нему с улыбкой. — Деньги это хорошо. Но есть вещи посильнее денег.
— Например?
— Например, правда. И умение ее правильно подать.
Хоуи выбил трубку в пепельницу:
— Билл, вы говорите загадками.
— Тогда скажу прямо. — Я вернулся к креслу и сел. — Луис, а что будет, если американские избиратели узнают, что их пытаются купить? Что банкиры с Уолл-стрит решили за них, кому быть президентом?
— Они возмутятся, — задумчиво произнес Рузвельт.
— Именно! — Я хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — А теперь представьте. На одной стороне кандидат банкиров, который обещает «вернуться к проверенным ценностям». А на другой губернатор, который говорит: «Я не ставленник толстосумов. Я ваш выбор.»
Тагуэлл поднял голову:
— Но как доказать связь Ритчи с банкирами?
— Рекс, вы удивитесь, как много документов проходит через банки, — усмехнулся я. — И как мало внимания уделяют их сохранности. Особенно когда дело касается «благотворительных» фондов и «общественных» организаций.
Фарли присвистнул:
— Вы предлагаете промышленный шпионаж?
— Я предлагаю журналистское расследование. — Я развел руками. — А то, что некоторые документы случайно попадут к репортерам… Что ж, такова жизнь.
Рузвельт вернулся к креслу и тяжело опустился в него:
— Билл, это опасная игра. Если нас поймают…
— Франклин, а если не играть, вы проиграете еще до начала. — Я посмотрел ему в глаза. — Поверьте, я знаю, о чем говорю.
В библиотеке повисла тишина. Где-то в глубине дома тикали старинные часы, а с реки доносились гудки пароходов.
Наконец Хоуи заговорил:
— А сколько это будет стоить?
— Два миллиона долларов, — спокойно ответил я. — Может, чуть больше.
Тагуэлл чуть не подавился дымом от сигареты:
— Два миллиона? У губернатора нет таких денег!
— У губернатора нет, — согласился я. — А у меня есть.
Теперь молчали все. Даже часы вроде бы притихли.
Рузвельт медленно поставил стакан на столик:
— Билл… Вы понимаете, что предлагаете?
— Понимаю отлично. Я предлагаю купить вам президентство. — Я откинулся в кресле. — Только в отличие от ваших противников, я собираюсь покупать его у американского народа, а не у банкиров.
— И что вы хотите взамен?
Вопрос висел в воздухе как грозовая туча. Все смотрели на меня с напряженным ожиданием. Даже дворецкий, появившийся в дверях с подносом, замер на месте.
— Знаете что, Франклин, — наконец сказал я, — хочу одного. Чтобы через десять лет, когда вы будете сидеть в Белом доме, вы помнили, что есть вещи важнее денег. Есть вещи важнее власти. И есть люди, которые достойны лучшей жизни, чем та, что им пытаются навязать.
Рузвельт долго смотрел на меня, потом медленно кивнул:
