Значит, Морган оставил после себя «мины замедленного действия». Формально он прекратил атаки, но заложенные им проблемы продолжали отравлять жизнь.
Мы спустились на первый этаж, где в отделе мужской одежды работал мистер Флеминг. Тот самый импозантный джентльмен с идеально напомаженными волосами и усами а ля кайзер Вильгельм. Он как раз принимал жалобу от пожилой дамы в дорогом меховом манто.
— Мистер Фуллертон, — обратилась она к нам, увидев приближающегося владельца, — я постоянная покупательница вашего магазина уже пятнадцать лет. Но эти крикуны у входа просто возмутительны! Они называли меня «пособницей капиталистических эксплуататоров», когда я пыталась зайти через главный вход.
— Миссис Бредшоу, приношу глубочайшие извинения, — Фуллертон поклонился седовласой аристократке. — Мы предпринимаем все меры для решения ситуации.
Я подошел ближе:
— Разрешите представиться, мистер Стерлинг, советник мистера Фуллертона по стратегическим вопросам. Могу заверить вас, что к концу недели проблема будет полностью решена.
Миссис Бредшоу оценивающе посмотрела на меня через золотую лорнетку:
— Молодой человек, надеюсь, ваши методы будут более эффективными, чем переговоры. С хулиганами нужно разговаривать на языке силы.
Когда аристократка удалилась к отделу женских шляпок, Фуллертон вздохнул:
— Уильям, мы теряем клиентов из высшего общества. Они не хотят пробираться через толпу демонстрантов.
— Понимаю. А что с поставщиками?
— Тут дела хуже, — Фуллертон достал еще один документ. — «Empire State Furnishings» и «Hudson Valley Textiles» отказываются возобновить контракты без дополнительных гарантий. Говорят о политической нестабильности вокруг наших предприятий.
Мы прошли к лифту с ажурной решеткой и поднялись на четвертый этаж, в кабинет Фуллертона. Просторное помещение с высокими потолками обставлено в стиле ар-деко.
Геометрические формы мебели из темного дерева, хромированные детали, абстрактные картины на стенах. За большими окнами открывался вид на заснеженную Пятую авеню.
— Джеймс, нужно действовать системно, — сказал я, располагаясь в кожаном кресле напротив его стола. — Простое игнорирование проблемы не поможет.
— Что вы предлагаете?
Я достал из портфеля несколько документов, которые подготовил накануне:
— Во-первых, упреждающая информационная кампания. Завтра в «Herald Tribune» и «World-Telegram» выйдут статьи о европейском финансировании американских забастовок. Со ссылками на банковские документы «American Workers Defense Association».
Фуллертон заинтересованно наклонился вперед:
— У вас есть доказательства связи с европейскими деньгами?
— Достаточные для журналистского расследования, — улыбнулся я. — Читающая публика узнает, что забастовка в вашем магазине финансируется из-за границы людьми, которые хотят подорвать американскую экономику.
— Блестящая идея! А во-вторых?
— Во-вторых, немедленное улучшение условий труда, но по нашей инициативе, а не под давлением бастующих. Повышение зарплат на пятнадцать процентов, создание системы участия рабочих в прибылях компании, улучшение столовой для персонала.
Фуллертон быстро считал в уме:
— Это обойдется в дополнительные тридцать тысяч долларов в год.
— Но покажет, что мы заботимся о сотрудниках по собственной воле, а не поддаемся шантажу, — объяснил я. — К тому же, довольные работники это лучшая защита от внешних агитаторов.
— А в-третьих?
Я достал из кармана визитную карточку:
— В-третьих, создание рабочих кооперативов для закупки товаров первой необходимости. Ваши сотрудники смогут покупать продукты, одежду, предметы быта со скидкой двадцать процентов через магазины-партнеры.
Фуллертон взял визитку и прочитал:
— «Metropolitan Workers Cooperative»… А это не будет выглядеть как попытка контролировать личную жизнь сотрудников?
— Наоборот, — возразил я. — Это покажет нашу заботу о благосостоянии работников. В Европе такие системы давно существуют, но там ими управляют социалисты. Мы покажем, что частный бизнес может быть более эффективным в социальной сфере.
В кабинет вошел секретарь Фуллертона, молодой человек в безупречном сером костюме с блокнотом в руках.
— Мистер Фуллертон, внизу представитель «Empire State Furnishings» мистер Уотсон. Хочет обсудить возобновление поставок мебели.
— Отлично, — сказал я, поднимаясь из кресла. — Самое время продемонстрировать нашу новую политику.
Через полчаса мы сидели в переговорной комнате с Генри Уотсоном, мужчиной средних лет с аккуратной бородкой и внимательными карими глазами. Он представлял одну из крупнейших мебельных компаний Нью-Йорка.
— Мистер Фуллертон, — говорил Уотсон, листая каталог своей продукции, — наша компания готова возобновить поставки, но нужны дополнительные гарантии. Политическая обстановка вокруг вашего магазина вызывает беспокойство у нашего совета директоров.
— Мистер Уотсон, — вмешался я в разговор, — позвольте показать вам кое-что интересное.
Я развернул на столе газетную полосу с заголовком «Европейские деньги финансируют американские забастовки»:
