Девушка ознакомилась со многими работами, в которых развенчивались целебные свойства мосваны, но никак не ожидала услышать подобное от Наоми. Она представляла ее совсем другим человеком. В той статье Ланганских ведьм приравнивали к лику святых за то, что они спасали жизни людей в Эфиопии. А сейчас одна из этих ведьм сидит напротив и говорит, что мосвана не обладает фармакологическими свойствами. Может, она хочет наконец облегчить совесть, признавшись в обмане? Но почему именно сейчас и именно Аён, человеку, которого она видит впервые?
– Не совсем понимаю…
– Аён, вы же внимательно изучили мосвану? Тогда вы должны были заметить, что это растение обладает удивительной живучестью. Оно легко размножается и паразитирует. Наверное, в этих свойствах и отражается подлинный дух эпохи Пыли, когда главная цель существования заключалась в том, чтобы выжить за счет других, в том, чтобы, высосав все соки из одного места, бросить его и перекинуться на новое, причем как можно быстрее, нигде не задерживаясь. В этом растении – сама суть того времени.
Аён знала об этой привычке мосваны расползаться, поглощая все вокруг. Как пыль.
– Да, Наоми. Мне все это хорошо известно. Но мне также известно, что мосвана может быть не только беспощадной. Именно поэтому я хотела встретиться с вами.
При этих словах лицо Наоми изменилось.
– Очевидцы утверждают, что в месте бесконтрольного разрастания мосваны, в Хэволе, появился загадочный синий свет. Я решила разобраться во всем, потому что в детстве мне случайно довелось увидеть такое же свечение в саду одной старушки. Я хочу найти объяснение этому феномену. Рудан сказал, вы можете что-то знать.
Аён с волнением ждала реакции Наоми. Ее слова, похоже, заинтересовали пожилую женщину (значит, Рудан был прав, когда советовал в разговоре упомянуть Ли Хису), потому что та спросила:
– А что за старушка?
Аён очень хотелось поведать историю про Ли Хису, но она сдержалась.
– Наоми, если вы расскажете мне про мосвану, я вам тоже все расскажу. Обещаю.
Ненадолго воцарилось молчание. Аён не могла догадаться, о чем думает Наоми. Вдруг женщина посмотрела на нее и сказала:
– Если все, что вы говорите, правда, тогда это просто невероятно. Мосваны с синим светом уже не существует. Это растение появилось на земле несколько десятков лет назад, и с тех пор оно сильно изменилось.
Встав из-за стола, Наоми подошла к стене, увешанной фотографиями. Открыв стеклянный шкаф, она принялась что-то искать. Аён терпеливо ждала, и ей казалось, что время тянется очень медленно. Наоми открывала один за другим ящики и наконец нашла нужную фотографию.
– Амара хотела рассказать всем правду. Но кроме Рудана нам никто не поверил. Даже друзья. В последние несколько лет Амара сама перестала во все это верить. Для нее той деревни Илим больше не существует. Теперь я ее понимаю. Когда тебе никто не верит, ты и сама уже начинаешь сомневаться.
Наоми положила на стол фотографию. На первый взгляд на ней было ничего не разобрать – все казалось черным. Но, присмотревшись, Аён разглядела в углу слабое свечение сферической формы.
– Вот так вот… Расскажу еще кое-что. Может, я даже поняла, про чей сад вы говорите. Вы пока не знаете всю правду, но уже догадываетесь, где ее найти. Вы ведь наверняка думали отправиться туда.
Аён быстро достала из сумки тетрадку, ручку и диктофон. История мосваны длинная, а она хотела записать все до последнего слова. И неважно, доверяет она этой старой женщине или нет.
Наоми перевернула фотографию. На обратной стороне была написана дата – октябрь 2059 года.
– Аён-сси, мосвана никогда не была панацеей. Да и по-настоящему целебным растением тоже. Но мы заставили людей поверить, что это лекарство. Как вы правильно догадались, мосвана действительно тесно связана с эпохой разрушения. Но эта связь иная, – произнесла Наоми и усмехнулась.
Вот уже несколько месяцев, как Джохор-Бару, один из бывших городов под куполом, напоминал развалины. Стены свода обрушились, рухнул железнодорожный мост, а все деревья стояли высохшие, без листвы. Стены мечети Султана Абу Бакара были покрыты пятнами выцветшей крови. От некогда любимого миллионами людей туристического места не осталось и следа. После обвала купола в воздухе резко повысилась концентрация пыли. Трупы, которые лежали прямо посреди улиц, не разложились, и в них еще можно было распознать знакомых. Люди пытались сбежать от смертельной пыли, прихватив с собой хотя бы часть вещей. Я попыталась найти что-нибудь полезное в их рюкзаках, но они были пусты: бродяги уже успели в них покопаться.
Уже несколько дней мы с Амарой ходили по городу в поисках еды. Стараясь не споткнуться о трупы, мы заглядывали во все базарные лавки и магазины. Шаром покати. Это и хорошо, и плохо. Где нет еды, там нет и мародеров. Поэтому мы решили здесь задержаться. Пусть Амара передохнет.
