– Не стоит рисковать своей жизнью ради этих бритоголовых, – произнес он, поглядывая на депутата Турко-Чурко. – Если что, я сам могу поехать, для меня это не составит никакого труда.
– Я поеду, но только при условии, что вы не будете отправлять меня в Крым, – сказал Турко-Чурко. – В Крыму меня принимают за русского. Они, проклятые, знают мою настоящую фамилию. В прошлую выборную кампанию, когда я был в Симферополе, они мне задавали один и тот же вопрос: скажите, как вы из Турчанкина превратились в Турко-Чурко? Что я мог сказать? Я сказал так, как есть: в украинском парламенте негоже носить русскую фамилию. Есть у нас один Курвамазин и хватит. И то, я ему давно предлагаю сменить фамилию или урезать ее. Я подозреваю, что депутат Пердушенко вовсе не Пердушенко, а Пердушенков. Вот какие дела, господа.
Депутаты все еще балагурили, шутили, над кем-то посмеивались. Но, как и всякому делу, этим забавам пришел конец. Майкл Пробжезинский вместе с Бздюнченко ворвались в зал заседаний и прямо заняли стол президиума.
– Виктор Писоевич занят, он на процедурах, – сказал Бздюнченко, раскладывая бумаги. – Его жена Катрин прислала Майкла, который проведет сейчас инструктаж, как нам вести себя на избирательных участках. Пожалуйста, Майкл.
– Ми надумаль, ми решиль, – произнес Майкл, а потом перешел на более простой язык, когда сочетание английских слов с русскими дают общую картину в той или иной области, если слушатели специалисты в рассматриваемой области.
Вопрос шел о жульничестве на выборах, а слушатели были отменные жулики в этом вопросе. Причем не надо считать, что жулики это так уж и плохо, особенно если речь идет о захвате власти и тем более таким, невиданным ранее путем – путем мирной, нежной оранжевой революции, когда революционеры как бы упрашивают противную сторону: ну уйдите, пожалуйста, освободите нам место. Мы хотим тоже порулить.
– Согласно решению ЦИК на каждом избирательном участке будет один представитель то ли в качестве секретаря, то ли в качестве председателя от нашего будущего президента и один от Яндиковича, тоже претендующего на пост президента. Кроме этого, вокруг избирательных участков должны находиться наши ребята в оранжевых куртках, в крайнем случае в оранжевых шарфах. У каждого нашего представителя должно быть достаточное количество денег для подкупа избирателей, а также спиртного, особенно в сельской местности, где мужик за стакан водки родину продаст, не то что голос отдаст за нашего президента. В ход должно пойти все: лесть, уговоры, угрозы, подкуп, запугивание, обещания, прием в Евросоюз, где люди купаются в роскоши, и все, что только пригодится для нашей окончательной победы. А вот еще: никакие протоколы не подписывайте на избирательных участках. Сторонники Яндиковича будут их составлять для того, чтоб подать потом в Верховный суд. А это лишние расходы. Мы судьям и так уж дали возможность обогатиться. Мой отец Збигнев говорит, что двадцать три миллиона – это слишком. Можно было обойтись и пятью миллионами. Кто предложил такую сумму?
– Я предложил, – сказал Курвамазин, вставая с места.
– Они что, запросили такую сумму или вы им сами предложили?
– Ммм, так сложилась ситуация. Я боялся, что если назову маленькую сумму, то главный судья Казя Казимирович скажет: подумаем. А это значит – будем думать в течение… года. А когда я пообещал пятнадцать миллионов только ему одному, у него аж пот на лбу выскочил и он тут же пожаловался на слух и трижды попросил, чтоб я повторил названную цифру. Согласно статье номер… конституции, они не должны просить у нас денег, чтоб решить в нашу пользу жалобу Яндиковича, я в этом уверен. Это говорю я, Курвамазин, который на сегодняшний день выступил в парламенте уже 1999 раз.
– Хорошо. Еще вопросы будут?
– Несомненно, что в восточных областях постараются доставить всех инвалидов и больных, а также женщин на сносях на избирательные участки своим транспортом. Что делать?
– Надо, чтоб этот транспорт не работал. Водитель может лыка не вязать, колесо может быть проткнуто ножом или другим острым предметом, дорога повреждена. А что касается сельской местности, там никакого транспорта нет. Делайте все возможное и невозможное, чтоб старики не приняли участие в голосовании. Кроме того, ваши так называемые бритоголовые мальчики страдают хорошим качеством и грех было бы им не воспользоваться: они любят горячительное. Ну и заливайте им глотки до потери пульса. Есть еще вопросы?
– Господин Пробжезинский, откуда вы так хорошо знаете традиции славян? – расхохотался Пердушенко.
– Я потомок славян, хоть и родился в Америке. Мой отец чистокровный поляк. А поляки не очень-то симпатизируют русским, вы, должно быть, это хорошо знаете.
– Конечно, – сказала Юлия, – русские освобождали Украину от польского рабства, вы и украинцев не жаловали, не так ли?
– Госпожа Болтушенко, давайте не будем. Кто старое вспомнит, тому глаз вон. Кажется, такая поговорка в России и на Украине. И поставим на этом точку. Если ко мне нет больше вопросов, я отправляюсь к президенту. Гуд бай!
