Председатель Конституционного суда, будучи очень осторожным человеком, очень боязливым, стал связываться с судьями других стран и просил их дать ему совет. Надо отдать должное, никто из судей западного мира не сказал, что Верховная Рада приняла конституционное решение. Такое в западном мире просто невозможно, равно как невозможно доказать, что белое это вовсе не белое, а черное. Председатель Конституционного суда Польши посоветовал вынести окончательное решение, справедливое с юридической и человеческой точки зрения, за день до голосования. В этих условиях получится и нашим, и вашим.
Председатель Конституционного суда от души поблагодарил коллегу, тут же собрал судейский кворум и высказал свое мнение по поводу решения Верховной Рады:
– Я пришел к выводу, что это незаконно. Никто не имеет права лишить голоса кого бы то ни было. У нас даже заключенные принимают участие в голосовании. Прошли те времена, когда зэки были лишены права голоса.
– Так их никто не лишает, – заявила судья Мотылица. – Сократилось только количество бюллетеней голосования на дому. Я считаю, что это правильно.
– Ексакустодиана Елизаровна, представьте: вы передвигаетесь при помощи палочки, и для того, чтобы добраться до избирательного участка, вам придется потратить двенадцать часов, а то и все шестнадцать. Пойдете вы голосовать? Да ни за что в жизни. Или вам нужно поехать еще дальше, в районный центр, например, к нотариусу заверить документ. Да на кой вам это нужно? Да вы лучше отдадите последнее яйцо от старой курицы тому, за кого хотели бы отдать свой последний голос, чем топать в такую даль. А как вернуться обратно?
– Тут вам и свобода: хочу – пойду, не хочу – останусь дома.
– Все так. Но Вопиющенко все равно победит. Деньги – это сила, а у него много денег, за его спиной богатая Америка. Это не то что Россия, – выразил мнение судья Винтовка-Патрон. – Как мы потом будем жить: Вопиющенко мстительный и злопамятный человек. Надо сделать как-то так, чтоб и овцы были целы, и волки сыты.
Председатель склонил голову на согнутую кисть руки, потом поднялся с кресла и начал прохаживаться по залу, заложив руки за спину. Все члены Конституционного суда знали, что Андрей Петрович в этой позе принимает очень ответственное, судьбоносное решение для украинского государства, и добросовестно молчали.
Сделав несколько разворотов из конца в конец, он вдруг произнес:
– Мы можем вынести решение за день до голосования. Наше решение не может быть воплощено в жизнь: слишком мало времени для этого. Ну, может быть, в Киеве и других крупных городах старики и больные смогут воспользоваться, а что касается периферии, этой тьмутаракани, то об этом не может быть и речи. Вот и получится: и нашим, и вашим. Какая сторона тогда сможет нас обвинить, скажите? А никакая! Вперед!
Вместо ответа судьи захлопали в ладоши: председатель оправдал их надежды.
Так оно и вышло. Многие избирательные участки получили это решение к вечеру, за десять часов до начала голосования, и уже решительно ничего не могли сделать. Но большинство избирательных участков на местах вообще ничего не получило. Утка была запущена, но эта утка тут же была похоронена, хоть и никто не мог бы сказать, что она не была запущена.
Приняв такое решение единогласно, Конституционный суд тут же направил свое решение в ЦИК. Оно попало в руки председателю ЦИК Ярославу Дунькодовичу. Прочитав текст, Дунькодович кисло улыбнулся и произнес: сумасшедшие. Нормальные люди такое решение принять не могут.
– Передайте это в областные штабы, – сказал он секретарю, швырнув текст телеграммы на стол.
В областных штабах это известие было встречено в штыки. А что касается Галичины, то там сделали вид, что такого решения Конституционного суда вообще не существовало, а если и было, то это всего лишь досадная ошибка, не более того.
И все же народ узнал. Гораздо раньше начальников. Телевизор есть в каждой семье.
Особый интерес к слабому ветерку справедливости проявили граждане старшего поколения, в подавляющем большинстве своем прикованные если не к постели, то к дому, которые забыли дорогу в райцентр или даже в соседнее село на рынок. По многим причинам: по состоянию здоровья, из-за боязни покинуть дом, из-за отсутствия транспорта и… такого пустяка, нигде никем не зафиксированного, как неуважения к старшим. Войдете вы в автобус, опираясь на палочку, часто и тяжело дышите, будто только что взобрались на вершину горы, но вам никто не уступит сидячего места: все сидячие места заняты молодыми людьми, парнями, девушками, которые хохочут, балагурят, поглядывают вокруг себя, но ничего не видят. А еще сидят те, кто целуется взасос друг с дружкой: они вам никогда не уступят место. Вот и приходится стоять, опираясь одной рукой на палочку, а другой – держась за поручень.
