– Я сама открою, не переживай. Где остальные нелюбимцы с пухлыми портфелями? Только если хоть одной банкноты не хватит, не видать тебе этой интеграции, как своих ушей. Мог бы и тридцать дотащить.
– Все соответствует, клянусь честью.
– А разве она у тебя есть?
В кабинет уже рвался будущий первый зам по гуманитарным вопросам Пустоменко.
– Я не могу долго ждать, – сказал он и у порога начал речь: – Мы должны все отбросить, школы продать, русский язык запретить, телевидение прибрать к рукам, Пеньбушу дать под задницу, Путину запретить въезд в нашу вильну Украину, Крым украинизировать.
– Да перестань ты молоть чепуху, поставь свой портфель под стол, а сам освобождай кабинет. Будет тебе портфель министра, не переживай. – Юля повернула голову в сторону Турко-Чурко и спросила: – Почему сейчас? Мы же договорились на завтра. Что я с этими мешками буду делать, стены оклеивать?
– Они стараются как можно быстрее отчитаться, госпожа Жанна.
– Ну что мне с вами делать? Я и не знала, что вы у меня такие точные, такие аккуратные. Кто следующий? Заходи.
В одно из воскресений февраля к огромному особняку, огороженному высоким забором с колючей проволокой, подъехали несколько машин во главе с Юлией. Было десять утра. Лидер нации только что проснулся, и его личный врач сейчас же навестил его и спросил, как он почивал и требуется ли какая-нибудь услуга. Президент пожаловался, что спина чешется. Доктор с великой радостью стал почесывать лидеру нации спину. В это время зазвонил телефон, номер которого знали только два человека – министр обороны и Юля.
– Слушаю – Первый, – произнес президент, жмуря глаза от неудовольствия. – Что-что? Секретную комнату? Подвальную? Да это на двадцать метров вглубь. Ты собираешься туда сгрузить мешки с пулями? Ты, наверное, рехнулась, Юля. А, это бумажные пули с портретом Франклина? Тогда другое дело. Сейчас дам команду. Где Катрин? Она в Америке, ее вызвал Пробжезинский по поводу голодомора. Никак у нас не идет этот голодомор. Хорошо, хорошо. Себя ты не обидела, надеюсь?
Два солидных джипа «ниссан» без сопровождения въехали на территорию крепости, обогнули дом с тыльной стороны и остановились под узкими продолговатыми окнами, в которые даже самый маленький и самый худой человек не пролезет после того, как выбьет стекла.
Тут же открылась массивная железная дверь, и у двух джипов с работающими двигателями остановились два бритоголовых амбала.
– Выгружайте мешки с бриллиантами, – дала команду Юля, и когда они это тут же сделали и направились в секретный бункер, последовала за ними.
– Сюда нельзя, – сказал один из них, сгибаясь под тяжелым мешком.
– Это тебе нельзя, а мне можно, – не растерялась Юля. – Развязывайте мешки и высыпайте на пол в комнате, только потом спустите в бункер. Кому сказано, ну!
Два преданных лидеру нации галичанина сделали десять ходок и освободили все двадцать мешков. Каждый из них основательно покрылся потом, а чтоб не разъедал пот глаза, вытирались рукавом. Юля постояла, полюбовалась довольно высокой горкой, за которую можно было спрятаться, если присесть на корточки.
– Все, – сказала она. – Это контрибуция за Черноморский флот. Но никто, кроме лидера нации, не должен об этом знать. И еще: не забудьте надежно запереть. Копейка в копейку должно сойтись. Сумму я уже назвала лидеру нации.
Сказав эти мудрые слова, Юля, преодолев сопротивление приоткрытой массивной двери, вышла во двор и заняла место рядом с водителем в одном из джипов с работающим двигателем.
– Поехали! – дала она команду. – Писоевич умрет от счастья, – добавила она про себя шепотом.
Она не звонила ему в этот день до десяти вечера, чтобы не нарушить тот мир, в который он погрузился при виде золотой горы, превращенной в зеленые бумажки, на которые одинаково повышенный спрос что в Киеве, что в Пекине, что в Гвинее Бисау. И сама она почувствовала какую-то легкость, как любой человек после выполнения почетной миссии, имеющей значение для судьбы страны и для своей личной судьбы. Ведь это же президент, а не дерьмо собачье. Да и вообще, почти пятьсот миллионов долларов нельзя считать взяткой. Это божий дар, ведь Господь подарил ему президентский жезл, а президентский жезл не бывает и не может быть пустым. Так вышло. Депутаты раскошелились, будущие министры раскошелились, губернаторы тряхнули своей мошной – вот и получилась внушительная сумма. И никто не в обиде. И губернаторы, и министры компенсируют свои потери с лихвой. Каждый из них как бы сидит на мешке, который все время пополняется.
Эти правдивые, исторически выверенные мысли будоражили ее маленькую головку в то время, когда лидер нации с колотящимся сердцем спускался в волшебный бункер, немного волнуясь при мысли, как бы чего не вышло. Когда он наконец оказался перед горкой упакованных стодолларовых банкнот, сознание помутилось и он рухнул на пол, вернее, на эту горку.
