Бывшие члены правительства встретили нового премьера стоя и приняли сидячее положение только тогда, когда Юля разрешила. Она и сама села, оглядывала каждого и, как добрая хозяйка, улыбалась.
– Ну что, будем расставаться… с мягкими креслами, – сказала она весело. – Я понимаю, как это трудно, но что поделаешь. Министерские кресла не вечны. Потом, у нового человека – новая команда. Может, вы и хорошие люди, но вы мне не нужны, говорю честно и откровенно. Сейчас расходитесь по своим бывшим кабинетам, приведите в порядок столы, шкафы, сейфы и от всех замков оставьте ключи. А вы, господин Озаров, останьтесь, я должна задать вам несколько вопросов.
Озаров в то время еще был вне политики и мог бы остаться в новой команде. Если бы Юля была более дальновидной, более прозорливой, она бы оставила его и ее будущее сложилось бы, возможно, совсем по-другому. Но Юля неконтролируемый романтик, она полагала, что сама судьба благоволит ей на пути к вершине власти. Пост премьера – это всего лишь трамплин. А там кресло, которое занял Писоевич. Писоевич никогда не справится со своими обязанностями, а вот она – да.
Поэтому она долго в упор смотрела на Озарова, как будто что-то ожидала от него. Но Озаров ни на что не решился. Он не просил оставить его в новой команде, не предлагал двадцать миллионов долларов за должность министра финансов страны, он тоже сидел молча, ждал, что скажет новая хозяйка. А хозяйка мучительно долго молчала и наконец протянула руку для прощания. Ни он, ни она в тот момент не знали и не могли догадаться, что придет время и Озаров сменит ее, великую Юлю, на этом посту.
Что-то дрогнуло в груди Юлии, и она немного расстроенной вернулась в премьерский кабинет, теперь уже ее кабинет, где сразу почувствовала себя полной хозяйкой. «Неужели старая команда попала в эти роскошные кресла без взяток? Не может этого быть! Нет, мои министры так просто сюда не попадут. Я не позволю им этого. Четыре первых зама по пятнадцать миллионов долларов каждый – это уже шестьдесят. Остальные восемнадцать по десять миллионов – это сто восемьдесят. Таким образом, общая сумма двести сорок миллионов долларов, сто из коих отдам Писоевичу, пусть подавится ими. Ведь он будет еще назначать губернаторов. Двадцать пять областей по пятнадцать с каждого это огромная сумма».
Размышления Юлии прервал робкий стук в дверь.
– Входите!
В проеме двери показался Саша Турко-Чурко.
– Садись, Саша. Ты самый преданный человек, и… я рада тебя видеть.
– Чем могу быть полезен, великая, несравненная Жанна? Всю ночь не спал, думал, что бы такое сделать, чтоб тебя порадовать?
– Правдивым советом и больше ничем. Только от души. Считай, что не я, а ты задаешь мне свои вопросы, а я тебе на них отвечаю. Саша, ты знаешь, что каждый депутат за место в парламенте платит от двух до трех миллионов гривен? Так вот, я подумала, вернее, меня вынудили подумать: а почему бы не заплатить за портфель министра? Я Писоевичу отдала сто миллионов долларов за это кресло, в котором сижу. Надо же компенсировать, верно? Я очень хочу тебя сделать своим первым замом, но ты, кажется, бедный и не сможешь выложить за портфель первого зама пятнадцать миллионов, так ведь? Так, конечно. Поэтому будешь курировать службу безопасности, работа – не бей лежачего. Ты согласен, Саша?
– Вы мудрая, вы прозорливая, у вас чутье: я могу выложить только десять миллионов, но никак не пятнадцать. А что касается службы безопасности, то я подниму ее на недосягаемую высоту. Только… что я должен делать сейчас? Может, отпустите меня в банк, я сниму со счета, набью полную сумку, сверху накрою картошкой и принесу. Тут же, без задержки. Позвольте идти?
– Да нет, Саша. Тебя ждет более почетная миссия.
– Какая? Не томите душу. Я ко всему готов.
– Ты собери наиболее выдающихся деятелей оранжевой революции, проведи с ними мирную беседу от моего имени и в конце своего выступления раскрой перед ними карты. Скажи, что это нужно для страны, для нашей партии, для нашей оранжевой революции. Пусть приносят наличными, складывай в мешки и тащи ко мне на дачу. Затем сто миллионов отсчитаешь и отвезешь Вопиющенко на его дачу, пусть он ими подавится. Я сказала, что отдала сто миллионов, но не отдала, а только собираюсь. Он ужасно скупой. Все отнесет жене, а та прямиком в Америку. Я ее хорошо изучила. Все про какой-то голодомор талдычит.
– Так вы уже отдали Виктору Писоевичу сто миллионов, еще сто получается?
– Я только намеревалась, то есть я обещала сто. А может, и больше придется отстегнуть. Должность премьера – это тебе не хухры-мухры.
– Понял. А сколько с кого брать?
– С первых четырех замов по пятнадцать миллионов, с остальных восемнадцати министров по десять. Итого двести сорок миллионов должно быть у меня на даче. Все, Саша, иди, выполняй государственное задание.
– А с кого брать? А то получится, с кого возьму, тот и министр.
– Я тебе даю список кандидатур. Фамилии согласованы с президентом.
– О, это другое дело. Можно мне взглянуть?
– Взгляни, почему бы и нет.
