Турко-Чурко взял список дрожащими руками, отошел к окну и стал искать свою фамилию. Фамилия значилась предпоследней. От радости Саша щелкнул языком, трижды подпрыгнул и ушел, не оглядываясь. У него была неестественно сгорбленная спина и немного опущенная голова, потому он смахивал на вопросительный знак, и этот вопросительный знак, произвел на хозяйку кабинета дурное впечатление. А вдруг откажутся, что тогда делать? Писоевича к этому делу не подключишь. Взятка, или точнее выражаясь, благодарность за определенную услугу, это деликатное дело. Оно всегда таким было. Известно, что взятка довольно устойчивая и соблазнительная штука и живет не только в Украине, но во многих других странах. В развитых странах с ней довольно успешно воюют, она сдается, замирает, уходит в тень, а потом снова возникает на удивление многим и на радость взяточникам.
Юля не считала себя взяточницей, она больше занималась махинациями, и это приносило ей огромные прибыли. А что взятка, подумаешь каких-то двести сорок миллионов долларов, и то сто из них надо отдать Писоевичу.
«Это вовсе не взятка, это скорее покупка министерского портфеля, – рассуждала Юля, – чем дороже портфель, тем больше обладатель этого портфеля будет ценить и беречь свое место. Надо вообще сделать продажу министерских портфелей официальной. Я внесу это предложение в парламент. И то, что Писоевич берет по двадцать миллионов за должность губернатора области, в этом я не вижу ничего предосудительного или аморального. Все берут, и пусть берут до тех пор, пока есть что и откуда брать».
Мудрые мысли Юлии прервал Турко-Чурко: он ввалился в кабинет без стука со списком в руках, подошел сзади и, дыша ей в шею, произнес:
– Ваша мудрая мысль нашла свое практическое воплощение. Завтра до двенадцати мешки с долларами будут на вашей даче. А вот список министров и первых четырех заместителей.
– Саша, присядь, чтоб я тебя видела. И скажи: никто не бузил, не возмущался?
– Кикинах только издавал дурной запах. Как это так, возмущался он, я, когда был премьером, никому министерские портфели не продавал. Как хочешь, ответил я ему спокойно. Вон великий оратор современности, Цицерон двадцать первого века, Курвамазин сует тринадцать миллионов, а два отдаст, когда заработает.
– И как себя повел Пустоменко?
– Высморкался в грязный платочек и согласился.
– Молодец, Саша. Ты проявил настоящее усердие. Если у тебя трудно с деньгами, я могу миллиончик убавить. Пожертвуешь не десять, как остальные, а только девять.
Юля ласково посмотрела на Сашу, хорошо зная, что он не согласится, гордость ему не позволит.
– Я как все, – произнес Саша, гордо задрав голову.
– Ну, вот и хорошо. Ты будешь хорошим председателем службы безопасности. Завтра в двенадцать дня я буду у себя на даче. Надо же куда-то спрятать эти мешки.
– А когда мы можем занять свои кабинеты?
– Не гони лошадей. Сначала меня утвердят в Верховной Раде, а потом я буду называть фамилию каждого из вас, а президент тут же в нашем присутствии подпишет указ о назначении каждого.
– А когда это произойдет?
– В конце января или в начале февраля.
– Так долго ждать? Это не очень хорошо. А вдруг кто-то раздумает и попросит вернуть деньги обратно.
– Ты попросишь, Саша?
– Я? Ни за что на свете.
– То-то же.
Все шло как по маслу, пока не раздался звонок от лидера нации.
– Юля, срочно собирай свою команду, я приведу своих, и мы начнем предварительное обсуждение кандидатур на вручение им министерских портфелей.
– Виктор Писоевич, ну мы еще не готовы. Я должна все продумать, куда кого, а потом согласовать с тобой. И самое главное – чаевые. Ты с меня взял тридцать копеек, а я хочу тебе дать сто. Построишь дачу на Кипре, и мы, когда ты устанешь от своей жены, поедем туда отдыхать. Идет, Витя, а? Я как раз занимаюсь этим вопросом. У меня сидит этот бритоголовый Турко-Чурко. Он гол как сокол, и потому я его буду рекомендовать председателем службы безопасности. Ты возьмешь его? Это же твое ведомство.
Юля могла бы щебетать еще очень долго, но в кабинет, так же, без разрешения, с пузатым, слегка ободранным портфелем ввалился будущий первый заместитель по вопросам евроинтеграции Рыба-Чукча. Споткнувшись о ножку кресла, в котором сидел Турко-Чурко, он грохнулся на пол, не издав ни единого звука.
– Докладывай, что у тебя в портфеле.
– Билеты в Евросоюз. Я одним из первых вам их доставил, потому как на евроинтеграцию претендует не то Курвамазин, не то Заварич-Дубарич. А я не могу на это дать согласие, поскольку я уже сориентировался. И наш прямой путь в Евросоюз. И лидер нации меня в этом поддерживает. Эту должность он мне пообещал. Я знаю, что вы меня не очень жалуете вниманием и испытываете ко мне неоправданное негативное отношение, ко мне лично, к Кикинаху и еще к некоторым. Но мы собрались и решили увеличить квоту с пятнадцати до двадцати миллионов за то, чтобы быть поближе к вам. Хотите, открою портфель?
