– Никаких но. Отправляйся немедленно. Фартук только сыми да новые сапожки надень, те, что жена Вопиющенко привезла, она недавно вернулась из Америки, там ей Пробжезинский подарил. Она ходила в них целых два дня, потом ей надоело, и она распорядилась выбросить их в мусорный бак, а я тут как тут, вытащил из бака как историческую ценность и положил в портфель. У этих сапожек не только великолепный вид, но и чудесный запах, от них исходит что-то такое великое, я даже не могу сказать что. Тут все смешалось – господин Пробжезинский, его подруга Катрин и будущий лидер нации.
– А иде они?
– У меня в портфеле. Я разрешаю тебе открыть портфель, достать сапожки и внедрить их на обе ноги, а потом… обойди весь дом, отработай подарок, который я тебе привез. Знаешь, как я долго стоял у величественного президентского дома, ждал, когда президент спустится по ступенькам, чтобы увидеть его и передать план устройства государства? Но он не появился, видать, принимал процедуры, потому что на ступеньках было много людей в белых халатах, сновали вверх-вниз и не отвечали на мои поклоны. Все равно я был вознагражден… сапожками Катрин.
– Я хотела только сказать, что многие уже уехали на дачу и большую аудиторию собрать навряд ли удастся. И потом, сколько войдет слушателей в нашу квартиру?
– Сколько войдет, столько и будет. Могут и в коридоре постоять, – сказал парламентский и семейный Цицерон.
Одарка поднялась на семнадцатый этаж на лифте и стала нажимать на кнопки звонков незнакомых квартир. Жильцы подходили к глазку и, видя, что там стоит баба с озабоченным лицом, открывали дверь и спрашивали, что надо.
– Мой муж депутат Верховной Рады Курвамазин приглашает вас послушать его лекцию на тему: «Вопиющенко и дерьмократия». Вход бесплатный.
– А вы его служанка?
– Я его законная жена, любимая супруга, только что пельмени ему сварганила, сметаной полила, бутылочку поставила и бегом сюды к вам для приглашения. Он кушает и готовится к речи одновременно. Он выдающийся олатор. Разве вы его не видите по телевизеру? Мой муж Цацарон двадцать первого века. А сапожки какие он мне подарил, только поглядите. Это сапожки супруги будущего лидера нации, – тараторила Одарка, пританцовывая.
– Ваш муж хороший болтун, а мы болтунов не любим.
– Какая у вас квартира, какой номер по порядку, дайте посмотреть. А, семьсот девяносто пять. Надо запомнить. После тридцать первого октября, когда Вопиющенко приступит к обязанности президента, Юрий Анатольевич станет премьером. Учтите это.
И тут расстроенная Одарка повернулась на сто восемьдесят и по боковой лестнице спустилась на шестнадцатый этаж. Здесь тоже ничего хорошего. Один мужик, правда, вышел с ребенком на руках и, выслушав ее, спросил:
– А сто грамм дадут?
– Это не принято, но я, так и быть, налью вам, уважаемый, только вы скажите, за кого отдадите свой голос на выборах, за Вопиющенко или за бандита Яндиковича. Он майор, но не служил у армии, а майора получил. Он, который всю жисть в тюрьме сидел, а потом был выпущен на короткий срок и тут же стал премьером. За кого, ась? А наш Виктор Писоевич енерал, запомните это. Разница между енералом и майором существует, так-то, любезный.
– Ни за кого. Мой отец состоит в такой вере, которая запрещает любое голосование до четвертого колена, – сказал мужчина лет тридцати, захлопывая дверь.
– Ох, ты, лышенько мое! Да как же быть-то? Знаете, сто грамм не могу налить: мой муж олатор не разрешит. Бывайте, как говорится, мне тутечки больше делать нечего.
Только на десятом этаже две старухи, тугие на ухо, согласились без всякого уговора посетить местного Цицерона. Одна только спросила:
– А что это за имя такое Сисярон? Ненашенское это имя. Идти страшновато, а вдруг изнасилуют, а потом зарежут?
Одарка долго объясняла, пока старухи не успокоились.
Прошло долгих два часа, как Одарка ушла собирать аудиторию, но Курвамазин не особенно беспокоился. Он усиленно готовился к дебатам со своими слушателями, среди которых были, по его мнению, и оппоненты, придерживающиеся противоположных взглядов. Когда Одарка сунула ключ в замочную скважину, он уже стоял над своими шпаргалками, готовый открыть рот. Скрипнула дверь, вошла Одарка, а за нею следом две старушки на цыпочках.
– Юрий Курвамазин, фракция защитников отчизны, блок Виктора Вопиющенко «Наша Украина», – произнес оратор, заглядывая в бумажки. – Я должен заявить следующее. Граждане вильной Украины! До каких пор мы будем терпеть преступный режим? Давайте покончим с преступным режимом. Осталось несколько дней до выборов президента. Голосуйте за Вопиющенко – народного кандидата, который уже избран президентом. Я говорю: уже избран, потому что знаю: это так и будет.
Старухи отодвинули платки, открыли ушные раковины, но о чем говорил «Сисярон», не разобрались.
Старуха Фрося поманила пальцем Одарку и, как ей показалось, тихо спросила: иде тут тувалет? У меня мочевой пузырь слабый.
– Вопиющенко и мочевой пузырь вам вылечит, только отдайте свой голос за Вопиющенко. Это я вам гарантирую, клянусь честью.
