Прошло всего каких-то десять минут, на площади стали устанавливать новые телекамеры. Телеэфир быстро распространялся по всей стране. Жители Львова, Тернополя, Ивано-Франковска пришли в состояние экстаза, лили слезы от счастья, целовали гремящие ящики домашних телевизоров, плясали и били в ладоши и даже рвали на себе одежду. Это был воистину триумф. Еще бы! Их сыновья и дочери на Майдане Независимости приветствуют нового своего вождя, вчерашнего счетовода и бухгалтера, и их восторженные лики видят жители других стран – Польши, Германии, Чехии! И все орут: Вопиющенко – наш президент! Слава Вопиющенко! Слава, слава, слава!
Откуда-то появились и грузинские флаги, затем латвийские и даже один турецкий. Тут же возник миф о международной поддержке оранжевой революции. Среди обезумевшей толпы нашлись фото– и телекорреспонденты западных стран, особенно американских, канадских, французских, немецких и английских.
– Откуда эти корреспонденты? – спросил Вопиющенко у Юлии, стоявшей рядом. Юлия улыбнулась и просто сказала:
– Мы аккредитовали корреспондентов из восьмидесяти стран мира. На это ушло всего шестьдесят миллионов долларов. Сущие пустяки. Об Украине мало кто знал раньше, пусть теперь узнает о ней весь мир. И вас узнает, господин президент. Я позаботилась об этом, неужели вы не догадываетесь? Мне удалось, после длительных и напряженных переговоров с послами восьмидесяти государств мира, договориться о моральной поддержке нашей революции и признании вас лидером этой революции.
– Что делать дальше? – спросил президент у своих соратников. – Как только они устанут произносить здравицу в мою честь, им станет скучно. Может, мы споем какую-нибудь песню?
– Пусть только попробуют скучать, – сказал Пердушенко, несколько подозрительно и ревниво относившейся к поведению Юлии, которая все время жалась к великому человеку. – По десять долларов получили, что им еще надо? Это студенты, у них, кажется, стипендия всего пять долларов в месяц. Кроме того, у них ерш в голове.
– Что значит ерш? – спросил Бздюнченко.
– Это русское слово, оно означает смесь водки с пивом, – повторил Пердушенко то, что уже было сказано Бздюнченко.
– Поменьше русских выражений, а то мы тебя к москалям причислим, – погрозила пальчиком Юлия.
– Перестаньте пререкаться, – распорядился лидер нации. – Вот что делать дальше, я право же не знаю. Придумайте что-нибудь! Я требую!
Юлия снова взяла микрофон в руки и поднесла его к губам. Но толпа, проглотившая ерш и все еще голодная, продолжала скандировать: слава Вопиющенко! Тогда Юлия, как искусный оратор, подняла руку высоко над головой, и… странное дело: на Майдане Независимости установилась тишина.
– Граждане Киева! Жители нашего великого, независимого государства! Прежде чем нам уйти с этой площади, мы должны добиться правды, справедливости и демократии. Если вы сомневаетесь в искренности моих слов, особенно в моем понимании, вернее в толковании этого слова, то я уверяю вас в том, что демократия означает: что хочу, то и делаю. Бело-голубых будем все равно вешать… демократическим путем. Каждый повешенный укрепит нашу демократию. Такой демократии в мире еще не знали. А мы им продемонстрируем.
– Ура!!!
– Я вижу, вам нравится это понятие, – продолжала Юля. – Вот и хорошо. Но, чтобы делать каждому из вас то, что он хочет, чтобы вешать бело-голубых, мы должны отстоять эту демократию, пока… мирным путем, а потом посмотрим. Как только мы окончательно победим и эта демократия станет на все четыре ноги, тогда мы, мои дорогие, помня о том, что можно делать то, что нам хочется, начнем огораживать восточный промосковский регион колючей проволокой. А кто остался за проволокой, тех можно и подвесить. Только как это будет выглядеть? Как посмотрят на это другие страны? Мы должны убедить мировое общественное мнение, что веревка, колючая проволока – это расцвет демократии. После этого закроем все русские школы, как это сделано в Галичине, а тем, кто будет продолжать балакать на русском, начнем рубить пальцы.
– Ура-ааа!!!
