Подруга хозяина поднялась вслед за ним и, чуть-чуть приоткрыв дверь, с интересом смотрела в щель на ворвавшихся грабителей. Она пришла в ужас, когда узнала в одном из лежавших на полу Романа Холопко. Экий милый мальчик в постели этот Роман, подумала Люда Пополизко, с которым она развлекалась всего лишь два дня тому назад.
– Иван Семенович, – произнесла она осторожно, затем приоткрыла дверь побольше и поманила пальчиком Ивана Семеновича.
– Что? – спросил он ласково.
– Один из этих жлобов – мой двоюродный брат, – сказала она нараспев, ловко подставляя розовые губки для поцелуя. – Отпусти их к чертовой матери, и пусть катятся колбасой.
– Ни за что в жизни, – неуверенно произнес Иван Семенович.
– Ну, пожалуйста, зачем нам возиться с какими-то олухами в такое время, ведь мы не каждый день вместе, – пела Людочка.
– Ладно, – сказал Иван Семенович и повернулся к гостям, чьи окровавленные лики были вымазаны в собственных соплях. – Вставайте и уходите, но чтоб я вас в городе не видел. Благодарите свою сестричку Люду Пополизко, иначе сидеть бы вам лет эдак по десять за грабеж. Небось, я не первый, не так ли? Ну, признавайтесь!
Роман Холопко наклонил голову в знак согласия и произнес:
– Это второй случай, уважаемый Иван Семенович, но даю слово, и от имени сестры тоже, что больше никогда-никогда не буду этим заниматься, мне так стыдно, так стыдно. Умоляю вас: не сообщайте родителям, отец у меня сердечник, умереть может, если узнает, что случилось с его мальчиком. И наручники с нас обоих сымите, они вам, должно быть, еще пригодятся.
– Ладно, черт с вами, – сказал Иван Семенович примирительно, снял с них наручники и выпроводил за дверь.
– Эта Люда действительно твоя сестра? – спросил Коля Уж, когда они благополучно спустились на первый этаж и извлекли пачки дорогих сигарет, чтобы наполнить свои легкие сладким дымом, а кровь порцией никотина.
– Это моя бывшая сучка. Только вчера мы трахались, но она, корова, не понравилась мне в постели. Замуж собралась за одного моего друга и накануне свадьбы потащила меня в постель к себе домой, ну а ее будущий муж явился не вовремя и застал нас. Так свадьба расстроилась.
– Благородная, ничего не скажешь, – сказал Уж, прикуривая у Романа. – Что нам теперь делать, может, в другой город махнуть, а? Скажем, в Киев, а что?
Этот разговор состоялся в субботу, накануне второго тура выборов президента. А уже во вторник, 23 ноября, поступила информация во все уголки Галичины, и не только Галичины, о том, что деструктивные силы хотят повергнуть страну в омут многовековой зависимости от России, которая спит и видит, как бы поработить неньку Украину и подчинить ее своим интересам. Лидер нации Вопиющенко победил на выборах с огромным преимуществом, но его оппонент Яндикович украл три с лишним миллиона голосов и объявил себя президентом. Это наглая ложь! Все, кому дорого благополучие и процветание Украины, немедленно должны прибыть в Киев для спасения своего счастливого будущего и будущего страны.
В конце важного сообщения, которое передавалось не только по радио, но и по телевидению, сообщался адрес и телефон отделения «Народного Руха» Украины, которым управлял не сын Чорновола, ныне депутат Верховной Рады, а Борис Поросюк, наиболее ярый и образованный националист. Десятки и сотни молодых людей Тернополя, Львова, Иван-Франковска ринулись в руховские опорные пункты не только за инструкциями, но и за пособиями, чтобы спокойно добраться до Киева.
Известная нам четверка прибыла в Киев на такси 25 ноября. Каково же было их удивление, когда их приняли с распростертыми объятиями, не спросив даже паспорта, а всего лишь переписали фамилии, выдали по сто долларов каждому в качестве компенсации, до отвала накормили и поселили всех четверых в шикарную оранжевую палатку.
В десять утра раздался звук, похожий на удар колокола, но это был удар по грандиозной гильзе размером в двести миллиметров.
– Выходим строиться, – дал команду Андрей.
– А куда девать алюминиевые ложки? – спросил Роман Холопко.
– За голенище, а тебе, Люда, за пазуху, а то сопрут. Уже сперли нержавейку – всю: и вилки, и ложки, я уж думал, перейдем на палочки, как китайцы.
– Да кому нужно это дерьмо? – возмутилась Люда. – Во всем мире алюминиевые ложки не используются для приема пищи. А мы должны прятать. Да кто их сопрет, хотела бы я знать?
– Сопрут, еще как сопрут, – сказал Холопко. – Вот кончится оранжевая революция, и тогда будем кушать ложками из серебра и других драгоценных металлов. Словом, как в Евросоюзе. А пока что прячь за пазуху или согни хвост ложки и заткни за пояс, если не хочешь иметь проблем.
На большом плацу строились участники оранжевой революции в колонны по десять человек. Им выдавали флаги, железные бочки небольших размеров, короткие металлические прутья в качестве инструмента для дополнительных звуков и коротко инструктировали, как с ними обращаться. На всех оранжевых флагах крупными буквами под серебро было написано: «Вопиющенко – так!»
