— Ага. Мне Райан как-то хотел объяснить. Два часа что-то писал, говорил, объяснял. А я на эти цифры смотрю, как идиот. Райан спрашивает: "Понятно?" А я говорю: "Понятно", а сам ничего не понимаю. Только если правду сказать, он обозлится, распсихуется. Он, бедный, два часа мне объяснял.
— Ну так и что? У нас еще времени много. Пойдем, возьмем твой учебник…
— И придем сюда? — обрадовался мальчишка.
— Зачем? — не понял я. — У тебя посидим.
— А давай сюда! А потом здесь и останемся. И в речке можно будет искупаться.
— Вода еще холодная, рано…
— А мы с Юханом купались два года назад в мае. Да уже ведь почти июнь. А Сет купался уже в конце апреля.
"Опять Сет", — мне неприятно резануло слух, и я вздохнул.
— Что тебе этот Сет? Ты только про него, да про него. У нас в интернате таких на место ставили сразу.
— Каких — таких?
— Ну… таких. Звездных, вообразивших о себе невесть что.
— Да разве он такой? — удивился Дэм. — Что ты, Итан. Он вообще никогда не выпендривался.
— А как же вся его свита?
— Какая свита?
— Ты говорил, у него этих… шестерок полно.
— Кого? — снова удивился Дэмиэн. — Ты что-то путаешь. Когда я такое говорил? Это просто его друзья. У человека что, не может быть друзей?
— Мне показалось, они там за ним ходят на цыпочках. И пылинки с него сдувают. Нет? Ты говорил о нем так, что я подумал…
— Ты не понял. Никто ничего с него не сдувает. Он весь в синяках и царапинах.
— Да я же не об этом. Почему же тогда ты к нему не подойдешь?
— Почему, — фыркнул Дэм. — И в самом деле? А ты почему не подойдешь… сам знаешь, к кому.
Я закусил губу.
— Ты знаешь. Разве я… такой облезлый… нужен ей?
— Ты не облезлый! И даже если чуть-чуть… Это временно. Ты ведь и потом не подойдешь. Ты стесняешься. Я не пойму только, чего. Ты очень даже симпатичный… Нет, правда. Не смотри на меня так! А шрамы украшают мужчин… И рисуешь ты красиво.
— Это важно, — усмехнулся я.
— Конечно, важно. Это же не все думают, что важно только какой у тебя кошелек, какая квартира, какая машина… А ты художник. Это же здорово!
— Для тебя, может, и здорово.
— Ты правда считаешь, что она тебя пошлет?
— Нет. Не пошлет. А знаешь почему? Потому что я к ней не пойду.
— Ну и глупо. Ничего. Завтра ты сам в себя влюбишься и передумаешь.
Я расстегнул олимпийку. В тесной сторожке было жарко, а окна еще были заклеены на зиму. Я отметил, что нашлось занятие на ночь. Дэмиэн будто прочитал мои мысли.
— А что мы будем делать тут ночью? — спросил он.
— Мы? — изумился я. — Я же сказал — я буду тут спать один. Нет места, понимаешь? Быстро ты все решил.
— О да, у меня связи и крыша, — пошутил мальчик. — Все вопросы я решаю быстро. Я серьезно, Итан. Ты будешь рисовать?
— Наверное… Тут почти всю ночь сидеть. Катер бы починить надо, но это быстро. А то он сломанный стоит месяц. Шон сначала думал, что его угонят. Да никому не надо такого добра. Он старый, как мир. Ничего, починю, и тогда мы с тобой прокатимся. Только не сегодня.
— И ты знаешь, как его чинить?
— Примерно. У нас в интернате был катер. Тай мне показывал, как он работает. Да это просто, они же все однотипные. Хочешь если — залезешь, посмотришь. Только это не очень интересно. Я лучше тебя на катере нарисую. Хочешь?
— Хочу, конечно, — кивнул мальчишка и улыбнулся. — Итан, а разрежь яблоко напополам.
— А что, ты все не съешь?
— А тебе?
— Ешь, я не хочу…
— И я так не хочу. У тебя есть тут нож?
Я подошел к деревянной стене и достал из нее воткнутый острым лезвием ножик. Дэмиэн с интересом следил за мной. Я передал мальчишке нож рукояткой вперед.
— Нам на трудах в первом классе говорили, что ножи и ножницы передают друг другу только так. Знаешь, как пугали. Говорили, что так можно зарезать. А еще говорили, что ножницы ни в коем случае нельзя в рот брать. Можно проглотить… Ну скажи, какой дурак ножницы будет класть в рот? Хотя у нас один мальчик в классе в столовой ложку проглотил.
— Да ну? Как это? Он живой?
— А чего ему сделается? Она маленькая была, чайная. Потом на рентген ходили, хотели как-нибудь достать. А ее там нет уже. Переварилась…
— Так бывает?
— Я сам видел.
Дэмиэн надрезал яблоко посередине и зажал в руках.
— Смотри, какой я сильный, — сказал он мне и крутанул половинки в разные стороны. Яблоко с аппетитным хрустом разломилось. — Держи. Или пополам, или я его вообще не буду.
Я взял половину яблока, перебросил сумку через плечо и толкнул дверь сторожки. Дэмиэн задвинул за собой стул и, споткнувшись о порожек, вылетел за дверь вслед за мной. Я запер трухлявую дверь и поправил лямку сумки.
— Итан! Подожди немножечко, ладно? — попросил Дэмиэн и помчался к речке, не дожидаясь ответа. Он сбросил разношенные белые кеды и влетел в воду по колено, как настоящий катер, подняв справа и слева от себя фонтаны брызг. Его рыжая рубашка намокла и стала пятнистой от воды. Я подумал, что он все-таки совсем еще маленький. Потом он ловко развернулся и крикнул мне:
— Ты врал! Вода теплая! Давай прямо сейчас искупаемся!
Я покачал головой, улыбаясь и любуясь мокрым веселым Дэмом.
— Джинсы не высохнут, Дэм! Вылезай!
— Высохнут! Жарища такая! Пойдем сюда!
