Я обернулся и заметил сзади высокого мускулистого паренька-подростка, ловко управляющегося со скейтбордом. Он легко подпрыгнул и прокатился по краю скамейки. Одет он был во что-то черное и ужасно драное. Я подумал, что мне никогда не посчитать, сколько у Сета на шее болтается цепей. За Сетом на дорожку въехали еще два скейтера. Дэмиэн восхищенно смотрел на них.
— Купи себе скейт, и все проблемы, — сказал я. — Катайся с ними.
— Да ты что. Они почти профессионалы.
Один из профессионалов неудачно подпрыгнул и, не удержавшись на скамейке, упал, больно разбив колено. Он взвыл.
— Да? — саркастично заметил я. — Почти.
— Ты не понимаешь, — вздохнул Дэм. — Я им, как пятое колесо.
— Ну и забудь ты это все тогда. Тебе с нами плохо?
— Да что ты, — сказал мальчик. — Мне с вами хорошо. Только… с ними тоже хорошо.
— Я пойду к себе, Дэм, — решил я, когда мы вышли из парка. Дэмиэн не стал уговаривать меня, только кивнул.
— А вещи? Твоя сумка у меня.
— Завтра. Заберу завтра или потом. Все равно там только краски и всякая ерунда.
— Ничего себе ерунда! А можно мне будет достать?
— Можно. А зачем?
— Посмотреть… а нарисовать что-нибудь можно?
— Да рисуй на здоровье.
— Я потом все на место сложу, — пообещал Дэмиэн. — Как было.
— Да хоть себе это добро все оставь.
— Да? А как же ты рисовать будешь?
— Ты не понял. Пускай это все наше с тобой будет. Общее. Все равно они почти твои. Все, Дэмиэн. Я пойду, мне туда.
— Я помню. Может, тебя проводить?
— Нет, спасибо. Я сам дойду.
— Ладно, — сказал мальчик.
Я кивнул.
— До свидания, — сказал я Лин и Эвану. — Мне в другую сторону.
— А вы куда? — спросил Эван.
— Домой. У меня есть квартира недалеко. Я ее сдавал раньше, когда жил в Альтере.
— А как же Дэмиэн? — удивилась Лин. — Я думала, Райан пригласил вас за ним присмотреть.
— А чего за ним смотреть? Вполне самостоятельная личность. Да, Дэмиэн?
Дэмиэн ничего не сказал. Он все-таки немного обиделся.
Я прошел мимо деревьев по узкой асфальтированной дорожке. Я с интересом посмотрел на наглых толстых воробьев, сцепившихся из-за огромного куска белой булки. Воробьи громко и грозно чирикали, клевались и прыгали друг на друга. Я не выдержал и хмыкнул. Воробьиная драка была забавная. Я несколько минут постоял около кучи дерущихся птиц, а потом пошел дальше. Еще издалека я узнал знакомую фигурку, а потом, когда подошел достаточно близко и сумел разобрать лицо идущего навстречу человека, окончательно убедился, что это Морган. Я удивленно посмотрел на часы. Они показывали уже половину девятого, и я понял, что Морган идет с работы домой. Он тоже увидел меня и остановился.
— Привет, — сказал Морган. Он выглядел усталым.
— Здравствуй… Ты чего такой серый?
Морган сунул руки в карманы потертых джинсов.
— Да так… Парень один умер. Мама его плачет. Говорит, что я ничего не сделал, чтобы он жил. А что я уже могу сделать? Думает, мне его не жалко. А мне жалко, но не я же виноват, что лекарства такие дорогие. Да и что они ему? Опять обкололся весь. От передозировки он умер.
Я шумно вздохнул. Работа у Моргана была собачья. Он был врач в местной венерологической больнице и всерьез подумывал оттуда уйти. По-моему, правильно думал.
— Давно не заходишь, — заметил Морган. — Нормально у тебя все?
Я пожал плечами.
— Да так. Башка болит иногда. Да ничего… как-нибудь не помру.
Морган никак не отреагировал на мою глупую шутку. Он пристально посмотрел на меня, и я даже удивился.
— Что?
— Ничего… Чего у тебя с волосами? Под меня постригся, да? — пошутил Морган. Я вспомнил о своей прическе и машинально дотронулся до волос.
— А, это… меня Дэм заставил.
— Какой Дэм?
— Мальчик, — объяснил я. Я не стал вдаваться в подробности и говорить, что Дэмиэн Торн теперь мой брат. Морган бы все равно не понял. Особенно сейчас, после тяжелого дня. — Мой друг.
— Ясно. Точно все хорошо?
— Да вроде нормально. Ой! У меня тебе сигара есть. Кубинская. Только она в олимпийке осталась. Знаешь, я к тебе зайду через недельку, наверное, и отдам.
— Ага, — устало сказал Морган, даже не уточнив, куда я собираюсь зайти — к нему домой или в кабинет. Я пожелал ему удачи и пошел к себе.
Я повернул в замке ключ и зашел в квартиру. Она показалось мне удивительно привычной и уютной, несмотря на то, что из мебели в ней стояли только старая раскладушка, один единственный деревянный стол, две табуретки и небольшой шкаф, в котором у меня лежали ластики, карандаши, кроссовки и даже пакет сока. И еще у меня в комнате был мольберт. Я его сам сколотил пару лет назад.
На мольберте я растянул метровый холст. Я нарисовал на нем Лин — в парке, возле дерева. Помню, когда я рисовал, я часто думал, что намного лучше было бы рисовать с натуры — рисовать Лин как есть. И хотя я помнил каждую линию, каждый волос, мне ощутимо не хватало ее лица перед глазами.
Может быть, поэтому получалось не очень быстро. А последнее время, когда ко мне приходил Дэм, он садился рядом и наблюдал за мной, как я рисую, почти не задавая вопросов. Он не мешал мне. Я даже не стеснялся нисколько. Только один раз я разозлился…
