Самое короткое из сочинений Цицерона по теории ораторского искусства — «О лучшем роде ораторов» (7 глав, 23 параграфа) представляет собой, или, вернее, должно было представлять введение к латинскому переводу речей Демосфена «О венке» и Эсхина «Против Ксенофонта», который, по-видимому, никогда не был осуществлен. Во всяком случае, до нас он не дошел. Это введение к несуществующему переводу не было опубликовано при жизни Цицерона. Главный его пафос, так же, как и пафос «Брута» и «Оратора», написанных в том же 46 г., направлен против неоаттиков.
Введение интересно также своими замечаниями о методах перевода. Цель перевода, говорится в предисловии, показать, что истинно аттическое красноречие — это не просто чистота и правильность речи, которая была присуща Лисию, взятому за образец неоаттиками, а все богатство и все оттенки речи, от самой простой до самой возвышенной. Своим переводом Демосфена и Эсхила Цицерон, по его словам, хотел показать неоаттикам мерило аттического красноречия, не уставая повторять, что истинный оратор тот, кто одинаково хорошо владеет всеми тремя родами стиля. Принцип перевода, провозглашенный Цицероном в этом предисловии, вряд ли вызовет возражения и у современных переводчиков: по его мнению, переводить следует не слова, а мысли, не букву, но смысл, и в соответствии с условиями и духом своего языка (14 и 23).
О происхождении «Топики», которая имеет цель указать источники нахождения аргументов, Цицерон говорит в самом начале этой книги: он сообщает, что написал ее по просьбе известного юриста Требатия Теста, который, не разобравшись в сложной «Топике» Аристотеля, просил Цицерона помочь ему.
Содержание «Топики» шире вопроса об источниках нахождения аргументов, которого Цицерон уже касался в трактате «Об ораторе» (II, 162–173). Он повторяет здесь обычные для его риторических трактатов вещи: характеризует три рода речей, части речи, разбирает вопросы свидетельства. В «Топике» заметно сходство с 23-й главой II книги «Риторики» Аристотеля, зависимость от стоиков и позднеэллинистических трактатов, влияние Антиоха Аскадонского, Диодота.
Трактаты «О подборе материала», «Подразделения риторики» и «Топика» разъясняют технические секреты школьной риторики. Главными же риторическими сочинениями Цицерона являются трактаты «Об ораторе», «Брут» и «Оратор». Эти три трактата объединяет общая идея — идея необходимости широкой культуры для оратора. Цицерон проповедует в них свой идеал оратора: человека высокой культуры, постоянно духовно обогащающегося, знающего литературу, историю, философию, право; идеал оратора, одинаково хорошо владеющего и простым, и высоким стилем, понимающего влияние ритма на слух аудитории, умеющего заставить ее и смеяться, и плакать, могущего властвовать над ее душой. Технические вопросы, которые в этих работах занимают количественно много места, отступают на второй план перед этой страстно проповедуемой на все лады идеей необходимости общей культуры.
Трактат «Об ораторе», состоящий из трех книг, написан в форме диалога. Лица, участвующие в беседе, — государственные деятели и ораторы предшествующего Цицерону поколения: Луций Лициний Красс, Марк Антоний, Юлий Цезарь Страбон, Катул, юрист Квинт Муций, Котта и Сульпиций Руф. Действие беседы отнесено к 91 г. до н. э. Цицерон поместил беседу в исторические рамки: это дало ему возможность с большей свободой высказываться о политике, тем более, что, беседуя об ораторском искусстве, собеседники то и дело касаются политики. Например, в начале III книги (III, 8) Цицерон так выражает радость по поводу ранней смерти Красса: «Не увидел он ни Италии в пламени войны, ни сената, окруженного общей ненавистью, ни лучших граждан жертвами нечестивого обвинения, ни скорби дочери, ни изгнания зятя, ни душераздирающего бегства Гая Мария, ни повальных кровавых казней после его возвращения, ни, наконец, этого общества, где все извращено, общества, в котором он был столь видным человеком, когда оно еще было в расцвете».
Это место напоминает начало «Брута», где Цицерон так же воспоминает о Гортензии. Главными собеседниками в диалоге выступают Луций Лициний Красс, широко образованный оратор, и Марк Антоний — оратор-практик. В ответ на сомнения в необходимости и целесообразности общих знаний для оратора, высказанные Антонием, Цицерон темпераментно и увлекательно показывает, что дает оратору знание литературы, истории, права и его любимой науки — философии. Он повторяет здесь идеи, уже высказанные им в ранней работе («О подборе материала»), но развивает их уже более подробно и обстоятельно. Он объясняет, какие преимущества дает оратору знание той или иной науки. Историю надо знать, говорит он, ибо не знать, что случилось до твоего появления на свет, — значит всегда оставаться ребенком. Ибо что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков? К тому же исторические примеры хорошее подспорье оратору для доказательства или опровержения («Об ораторе», I, 18 и 256).