Жизнь и деятельность Цицерона — яркое доказательство силы и значения ораторского искусства в республиканском Риме. Своему необыкновенному успеху на форуме он обязан как природным способностям, так и тому универсальному образованию, которое он получил. Его старшими современниками были такие замечательные ораторы, как Луций Лициний Красс и Марк Антоний, которых он мог слушать и у которых мог учиться. Его современником и соперником был выдающийся оратор Гортензий. В начале своей речи «В защиту поэта Архия» (I, 1) он говорит о своем с детских лет интересе к литературе и о той значительной роли, какую занятия ею сыграли в его ораторском формировании. В 16 лет Цицерон перевел астрономическую поэму Арата, позднее — «Домострой» Ксенофонта и некоторые из диалогов Платона, так что, по-видимому, он хорошо знал греческий язык. По достижении совершеннолетия он изучает гражданское право у авгура Муция Сцеволы, а затем у его брата, тоже Муция Сцеволы, старшего понтифика, известного юриста и прекрасного оратора («Об ораторе», I, 180).
Первыми наставниками Цицерона в философии, особенно им любимой, были эпикуреец Федр и стоик Диодот, проживщий жизнь в его доме.
В письме к Сервию Сульпицию («К близким», 4, 4, 4) он пишет, что философия с раннего детства привлекала его более других наук. Философии среди необходимых оратору наук Цицерон уделял особое место. В «Бруте» он называет ее матерью всего, что хорошо сделано и сказано (322).
Цицерон считает, что ближе других наук с философией соприкасается красноречие («Оратор», 113). Он говорит: «Меня сделали оратором — если я действительно оратор, хотя бы в малой степени, — не риторские школы, но просторы Академии» (там же, 12). «Хоть и кажется, — поясняет Цицерон далее (там же, 113), — что одно дело — речь, а другое — спор и что держать речь и вести спор — вещи разные, однако суть и в том, и в другом случае одна, а именно рассуждение. Наука о разбирательстве и спор — область диалектиков. Наука же о речи и ее украшениях — область ораторов». Он приводит образное сравнение философии с красноречием, принадлежащее основателю Стой Зенону: «…сжимая пальцы в кулак, он говорил, что такова диалектика, а раскрывая руку и раздвигая пальцы — что такую ладонь напоминает красноречие»[36].
И далее, как бы раскрывая это сравнение и ссылаясь на Аристотеля, Цицерон приводит его слова из «Риторики» о том, что красноречие «представляет как бы параллель диалектике, и они отличаются друг от друга только тем, что искусство речи требует большей широты, искусство спора — большей сжатости» (там же, 114).
Совершенный оратор, по мнению Цицерона, должен знать искусство спора в той мере, в какой оно полезно для искусства речи (там же). Из этих слов видно, что как бы ни была любима Цицероном философия, однако она для него рядом с главной его наукой — красноречием, имеет прикладное значение («Об ораторе», III, 143). Философию Цицерон изучал также у Филона, представителя Новой Академии, у философа-эклектика Антиоха Аскалонского. У всех школ он взял то, что было ему близко по духу и могло практически пригодиться в его ораторской практике: этику у стоиков, скептицизм у Новой Академии и больше всего у перипатетиков: в философии, как и в красноречии, Цицерон был эклектиком. В красноречии его учителями были: в Афинах — Деметрий, в Азии — Менипп Стратоникейский, Дионисий Магнет, Эсхил Книдский, Ксенокл Адрамиттийский («Брут», 315). Он совершенствуется как оратор на Родосе под руководством известного учителя красноречия — Аполлония Молона, основавшего там свою школу.
Аполлоний и помог Цицерону окончательно сформироваться как оратору и выработать свой особый, отличный от всех современных ему ораторов, стиль, позволяющий ему быть то простым и безыскусным, то блестящим, страстным и патетическим. Сам Цицерон отмечает свой долг Молону (там же, 316), однако в настоящее время невозможно показать, в чем он выражается конкретно[37].
Для успеха у римской публики необходимо было, кроме того, умение держать себя на ораторской трибуне, и Цицерон учился этому у известных актеров Эзопа и Росция; последнего из них он в свое время защищал. Таков в общих чертах тот комплекс знаний, которые получил Цицерон и которые, по его твердому убеждению, требовались каждому оратору. Необходимость этих знаний для оратора он со страстной убежденностью обосновывал в своих теоретических трудах.