При Августе декламации сохраняли свой учебный характер, готовя молодых ораторов к практической деятельности. Учитель предлагал тему для декламации, объяснял задачу, указывал главные линии аргументации (Квинтилиан, VII, 1, 14), ученик составлял декламацию, развивая тему по-своему. После этого учитель вносил коррективы и ученик произносил ее перед учителем и товарищами дважды: сидя и стоя (там же, II, 2, 9).
Однако наряду с этим декламации обрели характер эпидейктический. По определенным дням в школах проводились показательные выступления учеников и самих риторов, где они демонстрировали перед приглашенными свое словесное мастерство. Так классная декламация среди соучеников постепенно превращалась в публичное выступление профессиональных риторов, состязавшихся в искусстве речи. Такие признанные риторы, как Порций Латрон, Альбуций Сил, Юний Галлион, выступая с образцами речей, учили в то же время принципам стиля и композиции. Ораторы становились декламаторами, выставляя себя в обучении как образец: это было новшеством. Именно здесь декламация получила то значение, которое сохранила до конца империи.
Декламации, как известно, были двух видов: свазории и контроверсии. Свазории относились к совещательному виду красноречия и считались более легкими упражнениями; они представляли собой увещевательную речь к историческому или мифологическому персонажу, пребывающему в какой-либо затруднительной ситуации, когда надо сделать выбор — следовать какому-либо поступку или отказаться от него. Иногда речь произносилась от лица самого персонажа. Это был как бы монолог в драматическом действии, изолированный от него и произносимый в соответствии с характером воображаемого лица, как просопопея (там же, III, 8, 51).
Контроверсии, более сложные упражнения, были более употребительны и имели характер судебных речей о запутанных спорных казусах. Это были упражнения в доводах, опровергающих или отстаивающих какое-либо положение в фиктивных гражданских или уголовных процессах; ораторы здесь изощрялись в нахождении остроумных и свежих аргументов защиты или обвинения, в способе их диспозиции, в интересной мотивировке разбираемого казуса.
Прежде для свазорий использовались преимущественно реальные исторические ситуации, а для контроверсий реальные судебные дела. Иногда темы брались из практики греческих риторических школ и, соответственно видоизменяясь, приноравливались к римской жизни. В качестве упражнений ученикам предлагались общие вопросы философского, моралистического или бытового характера, так называемые theseis[55]: «Темы старинных контроверсий извлекались или из истории, как иногда делается до сих пор, или из действительных событий недавней современности… В старину такие упражнения назывались по-гречески «синтесы», потом стали называться контроверсиями. Темы их выдумывались или заимствовались из судебной практики» (Светоний, «О риторах», 25).
Теперь из этого материала были сохранены только воображаемые убеждения — свазории и воображаемые спорные казусы — контроверсии, на которых развертывались морально-психологические конфликты между законом и справедливостью, между двумя противоположными законами или двумя противоречивыми чувствами, между буквой закона и духом закона. К выдуманным казусам применялись обычно выдуманные статьи законов.
Термины declamatio и controversia в общем смысле использовал еще Цицерон, правда, лишь с оговоркой называя свои упражнения декламациями («Брут», 90, 310). Но темы его декламаций отличались и от тех, о которых говорит Светоний, и от тех новомодных, которые и Сенека Старший рассматривает как нечто недавнее, родившееся уже после него самого, а Квинтилиан называет novissime inventa (II, 10, I).
В предисловии к своему сочинению Сенека указывает на возросшую разницу между декламациями старого и нового типа и говорит о соответствующих изменениях в терминологии школ[56]. Развитие, по его мнению, шло от тесиса («положения») к контроверсии, от дискуссии на общие вопросы к дискуссии по частным делам. «Цицерон произносил совсем не такие речи, какие мы теперь называем контроверсиями, и не такие, какие произносили до него и назывались «положениями».
Тот вид упражнений, каким пользуемся мы, настолько новый, что даже имя его является новым; мы называем их «контроверсиями», Цицерон называл «делами» (causae). Другое слово, которое мы используем, — scholastica; собственно оно греческое, но упрочилось как латинское — более свежее, чем контроверсии; и о «декламациях» ничего не найдем ни у одного древнего автора до Цицерона и Кальва» (Сенека, Контроверсии, I, вв. 12)[57].