Замечания Сенеки о языке и стиле риторов и ораторов вполне уместны и здравы, иной раз даже не лишены юмора и, во всяком случае, живой непосредственности. Лишь изредка он затрагивает более общие проблемы, например в контроверсии III, вв. 15 анализирует испорченность новой риторики, многие дефекты которой были идентичны дефектам азианских ораторов, говорит, что плохое красноречие есть результат испорченности вкуса, а в предисловии к первой книге контроверсий связывает упадок красноречия с политическими условиями времени, с моральным состоянием общества, с обычаем присваивать мысли великих ораторов прошлого и выдавать их за свои: «…и так высокое красноречие, которого превзойти не могут, не перестают осквернять» (там же, I, вв. 10).
Итак, критицизм Сенеки направлен против экстравагантности и безвкусицы сентенций и колоров «новых декламаторов», против небрежности в построении речи, слишком очевидной искусственности ее подготовки. Что же для Сенеки служит критерием хорошей речи? Каков его эстетический идеал? Фразы — не скудные, не перегруженные риторическими вопросами и восклицаниями (Свазории, II, 1); слова не архаичные (Контроверсии, IV, вв. 9), не грубые (там же, I, 5, 9), не банальные или пошлые (там же, VII, вв. 3), не бесполезные (там же, IX, 2, 24, 27). Во всем следует соблюдать умеренность, не злоупотреблять орнаментацией и искусственной экспрессией стиля (там же, I, вв. 21), изощренностью и цветистостью (там же, VII, 5, 13; Свазории, I, 16), избегать общих мест (Контроверсии, VII, вв. 1), нагромождения аргументаций (там же, VII, вв. 2) и неуместных описаний (там же, II, вв. 1), заурядных или низких оборотов, предпочитая избранные (там же, III, вв. 7). Стилистический идеал Сенеки заключен в словах: «Стиль не небрежный и вялый, но полный огня и вдохновенности; развитие не тягучее и бессодержательное, но заключающее больше мыслей, чем слов» (там же, III, вв. 5).
Сенека полон восхищения Цицероном, он рекомендует его как эталон римского стиля (Свазории 6 и 7; Контроверсии, III, вв. 1; X, вв. 6), всячески стремясь упрочить его пошатнувшийся в это время авторитет. Его сочинение отражает симпатии старшему поколению ораторов, неприятие всего искусственного и показного, что отличало стиль «новых декламаторов» и «школяров», критикуемых им в ряде контроверсий (I, 1, 14; I, 4, 6; I, 8, 11–16 и др.). И сам он пытался сохранить простоту и здравый смысл в живом и непосредственном стиле предисловий бесед с сыновьями, стремился следовать своему идеалу.
Вместе с тем Сенека уступает и своему времени; многое написано им в сжатой, «рубленой» манере; его критические замечания и характеристики выражены в кратких сентенциях, с частым применением антитезы, анафоры, риторических вопросов и других фигур. Приведем в качестве примера небольшой отрывок из его сравнительной характеристики стиля философа Фабиана и ритора Ареллия Фуска: «Фабиан учился у Ареллия Фуска, чьему стилю он подражал, и впоследствии затратил больше труда, чтобы избежать сходства с ним, нежели затрачивал на то, чтобы его добиться. Изложение Фуска Ареллия было полно блеска, хотя тяжело и запутано, украшения слишком изысканны, построение предложения слишком вялое, чтобы подходить уму, готовящемуся к занятиям столь высоким и значительным; предельная неровность стиля, то сухого, то непомерно расплывчатого и изобильного: вступление, аргументы, рассказ произносились сухо, в описаниях же вне всяких правил допускалась свобода всех слов, лишь бы они были с блеском; никакой силы, никакой твердости, никакой грубости; блестящая речь, но скорее распущенная, чем легкая. От нее Фабиан скоро избавился, но если он, пожелав, отбросил пышность, то темноты избежать не смог; она сопровождала его вплоть до занятий философией. Часто он говорил меньше чем достаточно для слушателя, и в его стиле, столь высоком и столь безыскусственном, сохранились еще следы старых недостатков: иные фразы так внезапно заканчивались, что были уже не короткими, а куцыми» (там же, II, вв. 1–2).