Чад расслабился. По его опыту, как только двигатель заработал, дальше все нормально идет. Главное – не пропустить момент его отключения, а после этого можно сосредоточиться на том, ради чего он сюда прибыл. На спуске к поверхности Луны. Он вскинул глаза на Светлану и покачал головой.
– Пять, четыре, три, два, один, и… отключение.
Глаза Майкла тревожно забегали по циферблатам, проверяя, отключился ли двигатель как положено. Он внимательно присмотрелся к показаниям цифрового дисплея:
– Похоже, коррекция не требуется. Незначительное остаточное рассогласование.
В тренажере после отключения струи иногда сохранялось небольшое нежелательное рассогласование векторов скорости – приходилось вручную компенсировать его. Майкл пробежался пальцами по тумблерам, отключая систему, и по лицу его расплылась широкая улыбка.
– Мы на месте! – Он поднял руку, и Чад отбил ему пятерню.
– Ну, а кто, как не мы, парень, с нашими дьявольскими сметкой и талантами, – проговорил Чад. – А теперь займемся настоящим делом.
Светлана поймала взгляд Майкла и выставила большой палец, едва заметно кивнув и подняв брови: все ли в порядке? Он облегченно рассмеялся.
– Да, – сказал он по-русски, – мы это сделали. Мы на орбите Луны!
– Отлично, – ответила она по-русски.
Теперь ждем, что Москва скажет. Она прислушивалась к переводам американцев, но все-таки требуется напрямую услышать приказы начальства. Светлана не сомневалась, что у тех на нее свои планы, и потребуется раскинуть мозгами как следует, соображая, что имеет в виду руководство, так, чтобы не выдать остальным истинного смысла сказанного.
Но они
Ее захлестнула волна возбуждения. Она видела, как Гагарин превратился в легендарную фигуру русской истории, его практически обожествили. И с ней такое произойдет!
Но еще не произошло. Как обычно, сперва нужно тяжко поработать. Всю жизнь одно и то же – доказывай, что женщина тоже может. На сей раз, вероятно, самое сложное из всех выпавших на ее долю испытаний: странный корабль, незнакомый скафандр, вокруг говорят на языке, которого она не понимает.
Как, бишь, высказался человек, первым из американцев гулявший там, внизу? Один маленький шаг?
Она кивнула своим мыслям.
Но сперва ждем, что скажет Москва.
Странную пару являли они глазам посторонних по прибытии в зал прилетов московского аэропорта Шереметьево. Бородатый монах во всем черном: длинном жилете на кнопках поверх черной рясы до пола, простой черной кожаной обуви, которую можно было заметить при ходьбе, и черном куколе, ниспадавшем с черной же высокой камилавки. Рядом с ним поспешал, слегка запыхавшись, с чемоданами в обеих руках, церковный переводчик – в коричневом двубортном костюме, туфлях с прямоугольными мысками, бежевом пальто до бедер, перехваченном поясом. В Москве всегда холоднее, чем в Берлине, и апрельская погода тут порой кусается морозцем.
Отец Иларион провел полет в безмолвии и задумчивости, ему все было в новинку. Александр позаботился, чтобы священник получил место у окна в Ту-134 авиакомпании «Интерфлюг». В салоне царил шум, сидели они чуть ли не перед двигателями, но Иларион словно приклеился лицом к круглому иллюминатору, наблюдая, как Восточная Германия сменяется Польшей, разглядывая с высоты Балтийское море у Гданьска. Лицо его загорелось восторгом при виде края бесконечных пустынных просторов Советского Союза.
Когда под крылом самолета наконец возникла Москва в приглушенных серых оттенках человеческой истории, теснящаяся к извилистым берегам реки, Александр подался к иллюминатору рядом с отцом Иларионом: посмотреть на раннюю зелень листьев и трав, окольцевавшую город. МКАД, окружавшая Москву почти идеальным овалом, казалась демаркационной линией между естественным и городским пространствами. Двое разглядывали широкие жилые кварталы типовой застройки, нависавшие над ними градирни электростанций и, наконец, концентрические узоры внутригородских дорог, сходящихся, точно к яблочку мишени, к Красной площади и Кремлю.
– Кремль, Саша! – Монах потянул Александра взглянуть. Красные высокие стены крепости четко обрисовывались на фоне темной брусчатки Красной площади и сверкающей реки. Двое и словом не упомянули колоссальный бассейн к западу оттуда, построенный на месте снесенного Сталиным храма Христа Спасителя, где до революции располагалась православная патриархия.
Нет смысла углубляться в прошлое. Их путь ведет в будущее.
Шофер ждал их у зала прилетов. Монаха легко было заметить; водитель помахал им рукой, принял у Александра чемоданы и понес к приземистому голубому «москвичу». Аккуратно поставил чемоданы и услужливо открыл заднюю дверцу перед священником, вежливо склонил голову. Ему приказали вести себя так, чтобы монах ощутил свою важность.
