Он повернул кремальеру, сильно приналег на створку, преодолевая сопротивление незначительных остатков воздуха, и толкнул дверцу внутрь; чтобы полностью открыть шлюз, потребовалось отпихнуть Светлану с пути. Солнечный свет полился в кабину, освещая их ноги в ботинках.
Он опять выпрямился и включил систему охлаждения обоих скафандров; распыленная вода тут же испарилась, точно пот, унося тепло тел.
– Водяные краны сублиматоров открыты, Хьюстон.
Дж. У. тем временем следил, как от усиленной физической активности растет пульс Чада.
– Руководитель, у Чада частота сердечных сокращений около ста сорока, пора бы перерыв сделать.
Джин Кранц кивнул, и Каз заговорил:
– Чад, подожди секунду, мы Светлану проинструктируем. – Двух зайцев убить. Он кивнул переводчику. – Светлана, это Хьюстон. Чад собирается выходить и настраивает первичное снаряжение. Мы хотим, чтобы ты оставалась на месте, пока слушаешь инструкции. Если перегреешься или замерзнешь, проинформируй нас. Вся прогулка по Луне займет не больше пяти часов. Ты поняла?
– Поняла, – ответила она.
Светлана пятилась, пока не уткнулась скафандром в мертвеца, чтобы Чаду хватило места развернуться и встать на четвереньки, вылезая наружу. Голос его звучал надсадно от натуги:
– Хьюстон, я лезу наружу.
Каз перевел взгляд на Дж. У., который вскинул большой палец.
– Понял, Чад, док одобряет твое сердцебиение. Извести нас, когда ОМО выдвинешь.
Отсек модульного оборудования должен был выдвинуться вниз из корпуса ЛМ, открывая доступ к необходимым инструментам и видеокамере, которая передаст изображения «Аполлона-18» в прямом эфире с поверхности Луны.
Чад ответил:
– О’кей, Каз. Выдвигаю ОМО. – Снова пауза, слышалось только его дыхание. – Есть.
Джин Кранц сказал:
– Оператор, как можно скорее телекартинку давайте.
– Работаем, сэр.
Все посмотрели на главный экран, до того пустой, где внезапно сформировалась уже привычная сцена: зернистый белый трап под углом отходит от темного ЛМ к серой лунной поверхности. Виднелись также объемистые белые штанины скафандра Чада и подошвы его ботинок на перекладинах трапа.
В соседнем зале Лора и ее селенологи придвинулись к мониторам, вперившись в первое телеизображение. Лора поняла, что расчет места посадки точен. Ее накрыла волна возбуждения.
Внезапно картинку пересек быстро движущийся белый объект и следом другой – более медленный.
– Хьюстон, я скинул сумки со снаряжением. Спускаюсь на поверхность.
– Понял, Чад. Мы все на тебя смотрим через телекамеру.
Чад помедлил мгновение, сделал глубокий вдох, наслаждаясь происходящим.
Он слегка закачался в слабой лунной гравитации, нашаривая ногой последнюю перекладину, и зацепился за круглое основание посадочной опоры ЛМ. Держась одной рукой, развернулся, снова обрел равновесие и шагнул на поверхность.
– Хьюстон, голубоглазый американский парнишка стоит на Луне.
В Вашингтоне, округ Колумбия, все собравшиеся за столом не отрывали глаз от телевизора в углу.
Никсон выдохнул:
– Что он делает?
Ответил Сэм Филлипс – на правах эксперта Совета безопасности по космосу после стольких лет в НАСА во главе программы «Аполлон»:
– Майор Миллер установил телекамеру, а сейчас осматривает окрестности модуля. Вскоре он начнет переход к советскому Луноходу. Он соберет по пути как можно больше камней, чтобы геологи потом могли изучить их. – Лучше разъяснить начальству контекст.
– А женщина-космонавт ожидает внутри?
– Да, сэр, пока мы не свяжемся с Россией, а тогда она спустится из посадочного модуля на поверхность. – Он посмотрел на часы. – Примерно через час. Миллер тем временем установит американский флаг и убедится, что советский ровер не попадает в камеру, чтобы потом можно было транслировать запись миссии.
Ворчливый голос Киссинджера напоминал фагот:
– Господин президент, вам следует вначале поговорить с Миллером, причем отдельно, чтобы подчеркнуть американское превосходство.
Боб Холдеман вставил:
– Мы все специально так и организовали, сэр.
Никсон кивнул:
– Какие решения нужно сегодня принять?
Откликнулся Сэм Филлипс:
