Снаружи здания, где он работал, большое блюдце спутниковой антенны изменило наклон, ориентируясь на точку юго-восточного горизонта, в которой должна была взойти Луна. Когда месяц в третьей четверти зыбко показался сквозь земную атмосферу, усилители тотчас запульсировали первой порцией команд, и та, отраженная параболической тарелкой, метнулась к Луне. Спустя всего 1,35 секунды слабый сигнал коснулся приемных антенн Лунохода.
Длинная фестончатая остронаправленная антенна его совсем не приняла. Хотя Светлана и сделала все, что было в ее силах, приемник показывал в неверную сторону. Но меньшая малонаправленная антенна оказалась устойчивей. Она кропотливо собрала информацию с Земли и передала команды Луноходу; механический зверь ожил и приготовился к новой охоте.
Девушка-оператор антенны, сидевшая за пультом позади Габдула, нахмурилась. Остронаправленная антенна с регулируемой ориентацией не отреагировала. Еще вчера та работала отлично. Техник послала тестовую команду, чтобы переключить антенну в режим поиска частоты, но ничего не добилась. А без антенны с высоким КУ оставался только ограниченный низкоскоростной канал обмена данными.
Другой специалист рядом с ней тоже встревожился. Новые данные появлялись на экране, и он понимал, что температура куда выше положенного, в паре мест – быстро приближается к предельно допустимым значениям. Оба заговорили одновременно, торопливо излагая свои наблюдения.
Габдул слушал, и его беспокойство росло. Как так вышло, что остронаправленная антенна и температурный контроль сбойнули одновременно? Неужели устроенная Габдулом гонка по ухабистой поверхности что-то нарушила? Команда закопалась в спешно вытащенные чертежи и стала искать потенциальную общую причину неполадок. И, что куда важнее, ее решение. Внутри Лунохода температура угрожающе возрастала.
Инженер-системщик, внимательно проанализировав данные, опознал причину, но она показалась ему бессмысленной:
– Такое впечатление, что панель фотоэлементов перекрывает радиатор, и оттого охлаждения практически никакого. Но у нас же энергия от солнечной панели поступает, значит, она открыта, и дело не в этом. – Он перевел взгляд на Габдула. – А если американцы уже улетели и засыпали нас пылью?
– Они еще несколько часов не улетят, – ответил Габдул. Потом сформулировал донимавший его вопрос: – Неужели наша высокоскоростная гонка или их прогулка по Луне могли вызвать такое накопление пыли?
– Это маловероятно, однако возможно. – Инженер вгляделся в данные. – Но если мы ничего не предпримем в ближайшее время, системы начнут отключаться.
Габдул уставился на свой экран. Маленькая слабонаправленная антенна обеспечивала очень низкое качество связи, изображения обновлялись теперь совсем медленно. Любые дальнейшие действия придется выполнять практически вслепую. Он принял решение и быстро ознакомил с ним команду. Все неохотно кивнули; предложенный Габдулом вариант был рискованным, но, учитывая природу происходящего, игра стоила свеч.
Габдул положил пальцы на рукоятку и начал работу.
Чад проснулся, но не стал открывать глаза, а прислушался к успокаивающим механическим шумам ЛМ: вентиляторы и насосы поддерживали жизнь в маленьком пузыре атмосферы на Луне.
Пока он спал в гамаке, с удобством свешиваясь при низкой гравитации, ему приснилась мать; знакомый сон, которого он одновременно хотел и терпеть не мог. Олег, его брат, настаивает на чем-то, мать обрисована блекло, ее голос несет скорей эмоции, чем реальные слова. Они трое в какой-то берлинской комнате. Олег чего-то требует, мать тихо взывает к его осторожности. И даже сейчас, открыв глаза, он продолжал чувствовать успокаивающее воздействие любящего голоса мамы. Как болезненна несправедливость ее потери.
Олег. Что сталось с жестким, решительным старшим братом, о котором он помнил, которого видел во сне? Война и утраты каким-то образом изменили его, размягчили, превратили в монаха. Отца Илариона. Теперь ему угрожают русские, решившие использовать брата как инструмент воздействия на Чада.
Он покосился на часы. Пора вставать.
Он перекатился на плечо и потянулся отдернуть заслонку треугольного иллюминатора, впуская в кабину режущий солнечный свет. Посмотрел на близкий горизонт.
Движение снаружи привлекло его взгляд. Луноход катился вперед. Под взглядом Чада ровер внезапно остановился, точно операторы по тормозам ударили. Поехал вспять и тут же замер снова. Поднялось и опало облачко пыли.
