А потом они прорвались. Напиравшая на них сила исчезла, точно кто-то ее поднял и снял, иллюминаторы заполнила синева небосвода. Модуль уподобился парашютисту, летящему прямо вниз на скорости двести пятьдесят миль в час, пятью милями выше поверхности Тихого океана, в ожидании раскрытия парашюта.
Бам! Шум подрыва малых пиропатронов проник сквозь шлемы, потому что металлическая крышка сорвалась с «Персьюта» и два небольших парашюта на тормозных якорях вылетели следом за нею, будто выстреленные из миномета. Ветер, превосходящий по силе ураганный, подхватил ткань и полностью раскрыл нерифленые парашюты, туго натянул стропы, вдавил команду в кресла.
Недолгий промежуток новой нормальности, мгновение покоя в вертикальном падении на скорости сто двадцать метров в час; они ожидали главного – финала.
На высоте одиннадцати тысяч футов небольшой датчик давления отправил команду рассечь пристежки и подрывом пиропатронов раскрыть еще три малых парашюта, которые поймали ветер и вытащили главные, большие, а те распустились огромными цветками, так что небо над головами экипажа сделалось красным и белым.
Майкл победно вскинул кулаки в перчатках, в его голосе отчетливо послышалось облегчение.
– Три парашюта в порядке!
– Слава богу, – тихо произнесла Светлана.
На верхушке «Персьюта» небольшая УКВ-антенна, выдвинувшись, приступила к передаче хороших новостей: триумфальный сигнал, призывающий спасателей на помощь. Но два вертолета в семидесяти милях от них еще не появились из-за горизонта и не услышали его.
На мостике же «Юрия Гагарина» сигнал четко послышался из громкоговорителей. Радист, отслеживавший возвращение модуля, быстро уточнил его координаты:
– Азимут тридцать семь, капитан! Расстояние двенадцать километров.
Все повернули головы к яркому небу, а капитан вскинул мощный бинокль.
– Вижу, – довольно отозвался он. Потом повернулся к радисту и один раз кивнул. – Известить их.
При жестком столкновении с водой широкое плоское основание «Персьюта» издало гулкий плюхающий звук, точно модуль на скорости двадцати двух миль в час врезался прямо в стену.
– Господи! – выдохнул Майкл. – Ну ничего себе ДТП!
«Персьют» глубоко ушел под воду, соленые волны с пенными кудряшками облекли его. Потом, словно пробка из бутылки, выскочил обратно и накренился, влекомый парашютами на ветру.
Разработчики «Аполлонов» изначально отдавали себе отчет, что командный модуль хотя и может выполнять роль плота, но получится это у него скверно. В идеале ему бы следовало плавать вертикально, а команде – лежать в креслах; такая ориентация обозначалась как «Стабиль-1». Однако при испытаниях обнаружилось, что модуль не менее охотно принимает и перевернутое положение. Эту ориентацию обозначили как «Стабиль-2».
«Персьют» стабилизировался перевернутым, покачиваясь на мощных волнах. Команда повисла в страховочных ремнях, брошюры с летными заданиями свалились на крышу кабины, стукнувшись о металл туннельного шлюза.
– Стабиль-2! – оповестил Майкл. Чад пощелкал переключателями, рассекая стропы.
– Ага, вижу. Накачаю флотационные мешки. – Он замкнул несколько цепей и прислушался к гудению ожившей пары маленьких компрессоров, накачивающей воздухом три надувных мешка на верхушке «Персьюта». По идее, они должны были повысить плавучесть модуля и перевернуть его в нормальное положение.
Чего инженеры не учли, так это того, насколько безжалостны моря в подлинно штормовых условиях. Волны продолжали накатывать поверх обнажившегося плоского дна «Персьюта», затапливали каналы подвода воздуха насосов, перегружали сливы. Мешки наполнялись слишком медленно, с каждой новой волной их швыряло из стороны в сторону, едва не срывая с креплений.
Вероятно, если бы мешки удалось накачать достаточно быстро, задумка дизайнеров бы сработала и «Персьют» перевернулся бы в положение «Стабиль-1». Но частично наполненные и все еще нежесткие мешки не выдержали мощных волн. Сначала лопнул под напором центральный, а следом, в течение пары секунд, и два других. Насосы продолжили работу, бесцельно накачивая воздух в воду рядом с хлопающими обрывками мешков, и вдоль наклонных боков корпуса корабля к поверхности потянулись пузыри, проявившиеся вскоре между волнами.
«Персьют» был теперь обречен остаться перевернутым. А водолазы-спасатели все еще сидели в «Си Кинге», летевшем за шестьдесят пять миль от модуля.
– Блин! Слишком долго. – Чад тревожился и злился, поглядывая на таймер и во тьму за ушедшими под воду иллюминаторами, пытаясь заметить желтые мешки. Он перепроверил положение тумблеров: ошибки нет.
– Да, – сказал Майкл, – мешки не сработали. А с учетом баллистики долгонько спасателям к нам добираться. Пожалуй, следует нам вылезать самостоятельно. – Их покачивало влево-вправо, пока модуль подбрасывало на волнах, головы свисали вниз, а руки и ноги болтались. Проведя суммарно неделю в невесомости, Майкл испытывал дезориентацию, и его уже скручивал приступ тошноты.
