Последние кабели, подключенные к ракете, отсоединились. Четыре тяжелых рычага-фиксатора, прижимавших основание ракеты к стартовому столу, издали облегченное пневматическое шипение и разошлись в стороны.
«Сатурн-5» получил свободу.
Взгляд Чада пронесся по приборной панели, проверяя, все ли в порядке. Маленький прямоугольный индикатор с надписью «ВЗЛЕТ» был подсвечен, Чад ощущал движение корабля, цифровой таймер отсчитывал время в будущее.
– Прямой отсчет, Хьюстон.
Началась миссия «Аполлон-18».
У отца Илариона отвисала челюсть. На маленьком экране он наблюдал события, крайне далекие от его повседневной жизни, но мощь и опасность чувствовались буквально физиологически.
Когда пошел обратный отсчет последних тридцати секунд до запуска, монах схватил Александра за руку и крепко сжал. Когда комментатор отсчитал последние десять секунд, хватка Илариона стала еще сильнее, затряслась вся рука, и тут пламя двигателей заполнило экран, а ракета с мучительной неспешностью оторвалась от стартовой площадки.
– Слава Богу! – воскликнул Иларион с нескрываемым восхищением. Он не сводил глаз с мерцающей картинки, но слов комментатора НАСА не понимал. – Все в порядке, Александр, да? Все в порядке по-прежнему?
– Да, отец, ракета работает превосходно. Астронавты отправились в путешествие всей жизни. – Он высвободил руку из хватки иеромонаха и потряс занемевшими пальцами.
Двое молча смотрели трансляцию. Телеэкран озарял диковинным синим светом иконы на голых оштукатуренных стенах, а изображение ракеты уменьшилось до колеблющегося огонька в небе.
– Программа тангажа и крена, Хьюстон.
Трое членов экипажа напряженно созерцали показания аппаратуры. Ракета удалилась от стартовой башни и повернула, перемещаясь вдоль Восточного побережья, точность ее полета можно было наблюдать по движению черно-белого шара гироскопического авиагоризонта. Чад сообщал о происходящем в Хьюстон, а Люк отмечал меняющийся угол освещения солнцем через иллюминаторы, подтверждая, что ракета придерживается необходимого курса.
– Вас слышим, Восемнадцатый. Тяга всех пяти отличная.
Они приободрились, услышав голос капкома. Это значило, что команда экспертов сравнила расчетные высоту и скорость с реальными – и убедилась, что они совпадают.
Люк вел пальцем по таблице в летном задании, подтверждая услышанное из Хьюстона. Он пытался держать руку ровно, несмотря на мощную пульсацию и приступы быстрой мелкой дрожи, но вибрировала ракета так, что трудно было сосредоточиться на числах. Несмолкаемый рев двигателей наполнял кабину симфонической какофонией, а та перемежалась отрывистыми диалогами с Землей.
Люк наклонил голову вперед, преодолевая перегрузку, и перехватил взгляд Майкла.
– Как тебе такой котовый выстрел? – спросил он. «Котовыми выстрелами» летчики прозвали паровые катапульты, запускавшие истребители с палуб авианосцев.
Майкл усмехнулся:
– Лучше всех, что у меня были!
Топливо быстро выгорало, ракета становилась легче и ускорялась все быстрее в разреженном воздухе. Люк чувствовал, как руки и ноги вжимаются в кресло, перегрузка нарастала. Он откинулся затылком на подголовник, вибрировавший от напора, с каким ракета проталкивала себя сквозь атмосферу.
Посмотрел на приборную панель.
– Давление в кабине падает.
Открытые клапаны позволяли воздуху утекать из кабины корабля по мере снижения внешнего давления с высотой. Они дадут давлению внутри снизиться до уровня пяти фунтов на квадратный дюйм, затем закроются, и весь остальной полет пройдет на запасе чистого кислорода. Элегантный способ продуть корабль от флоридского воздуха.
– Давай, детка, гони! – Голос Майкла дрогнул от сильнейшей вибрации.
Воздух оказывал сопротивление полету ракеты, давя на ее корпус все сильнее. Инженеры обозначают это встречное давление, называемое скоростным напором, символом Q, и ракета сейчас преодолевала рубежи высоты и скорости, где оно максимально: Max Q. Затем воздух по мере увеличения высоты станет разреженным, а сопротивление его ослабнет. Люк порадовался, что неполадок на этом этапе нет никаких. Он поднял оттопыренные большие пальцы и показал Майклу.
Голос капкома подтвердил хорошие новости:
– Восемнадцатый, разрешаем сброс ступени.
Вскоре первая ступень ракеты израсходует топливо, отделится, перейдет в самостоятельный полет и упадет в Атлантику. А пока перегрузка все еще оставалась более чем четырехкратной, близкой к пределу, на какой была рассчитана конструкция. Компьютер не станет отключать все пять двигателей одновременно, а начнет с центрального, чтобы плавно сбавлять напор, пока оставшиеся четыре дожигают топливо.
– Центральный двигатель отключается, – сообщил Чад.
Люк тут же ощутил некоторое облегчение, словно с груди слез один человек из незримой ватаги, насевшей на него. Однако четыре двигателя продолжали работать, и вскоре перегрузка снова начала быстро расти.
– Господи-и-и-и! – простонал он.
Конечно, в бытность пилотом истребителя Люк всякие перегрузки выдерживал, но к безжалостному напору ракеты не привык. Даже дышать под крепко навалившейся на грудь тяжестью стало трудно.
– Держись! – заорал Чад.
