Майкл потянулся дальше, за вентиль, и начал поворачивать кран на клапане сброса давления в кабине. Из Хьюстона предостерегли, что поток пойдет лишь после полного оборота, и Майкл аккуратно вращал его в пальцах, чувствуя себя медвежатником, взламывающим банковский сейф. Послышалось шипение, едва различимое на фоне шума вентиляции «Бульдога». Он перестал крутить. Все трое повернулись и стали наблюдать за скафандром, в котором находился труп Люка.
Сперва ничего вроде бы не происходило. Потом натяжение ткани постепенно ослабло, словно у надувного матраца, и швы стали выглядеть менее раздутыми. Майкл с облегчением заметил, что стрелка на манометре правого запястья падает.
– Хьюстон, похоже, задумка сработала. – Он постучал по манометру, убеждаясь, что стрелка не залипла. – Как только по манометру будет нулевой перепад, я закрою клапаны. – Он постучал по ткани скафандра. Сильного натяжения больше не чувствовалось.
– Принято, Майкл, – услышал он слова Каза. – Помни, что вентиль под шлемом нужно закрывать сначала, а шлюзовый – потом. Это вытеснит любые посторонние запахи из шланга и помешает им проникнуть в кабину.
Майкл не хотел рисковать и создавать ситуацию негативного перепада, при которой в скафандр начнет засасывать воздух из кабины. Он постукивал пальцем по манометру все быстрее. Стрелка медленно ползла к нулю.
– Похоже, готово. – Он перекрыл вентиль на шлеме, быстро потянулся к шлюзовому крану и плотно прикрутил его.
Светлана слегка сжала скафандр у локтя, где не имелось внутренних креплений.
– Прекрасно, – сказала она по-русски, кивая.
Чад обратился к ЦУПу в Хьюстоне:
– Так, Каз, с этим покончили, скафандр вроде бы в порядке, но мы Люка отключать пока не станем, просто на случай, если ему снова понадобится проветриться. Очередь Майкла немного подремать. А мы с космонавткой возвращаемся в «Персьют».
– Понял, Чад. Хорошо поработали. Спокойной ночи, Майкл.
В Москве Челомей развернулся к руководителю полета:
– Все время слушайте, не проснулся ли Майкл Исдэйл.
Инженеры Московского института электронной техники поначалу заявили Челомею, что выполнить его требование невозможно, что неизвестных факторов слишком много, а времени чересчур мало, да и проверить работоспособность не выйдет. Но главный конструктор упрямился.
– Постройте мне эту установку, и все! – орал он.
Челомей ненавидел глубоко въевшееся в советскую натуру нежелание идти поперек межведомственной политики; он считал, что из-за этого американцы и выиграли у Советского Союза лунную гонку.
Кончилось дело тем, что инженеры поспешно установили рядом с приемным оборудованием большой антенны ТНА-400 наскоро собранную аппаратуру модуляции исходящих сообщений в S-диапазоне на длине волны 13 сантиметров. Модификация эта позволила перемежать голосовые сообщения из ЦУПа сильной несущей частотой; возносящийся в небо луч электромагнитной энергии был теперь прицельно сфокусирован на Луне тарелкой радиотелескопа. Словно незримый поисковый прожектор в ночи, выискивал он четыре маленькие круглые приемные антенны, выступавшие наружу из хвостовой части «Персьюта».
Если повезет, электронно-вычислительное оборудование американского корабля примет луч за обычный входящий сигнал. И если частота с модуляцией достаточно точно будут соответствовать характерным для американских передач, луч пройдет сквозь фильтры, а радиоволна преобразуется в электрический сигнал, передаваемый на динамик – в данном случае маленький динамик гарнитуры командира корабля над левым ухом Чада Миллера.
Когда руководитель полета отчитался, что второй астронавт совершенно точно спит, Челомей нажал кнопку микрофона и заговорил. Он надеялся, что на том конце канала находится один лишь командир Миллер, но на всякий случай – мало ли кто услышит? – тщательно подбирал слова:
– Проверка передачи, проверка передачи, как слышите?
Он говорил нарочито равнодушным и скучающим тоном, точно не заинтересованный ни в чем оператор радиоузла. Он не был уверен, может ли начинка корабля этот сигнал каким-то образом ретранслировать в Хьюстон, и не хотел дразнить гусей.
Чад, проверявший перечень действий, которые завтра нужно выполнить для перехода на окололунную орбиту, подскочил как ошпаренный, заслышав русскую речь в ухе. Слова не повторились. Он подозрительно покосился на Светлану, которая смотрела, как разрастается в иллюминаторе Луна. Может, померещилось?
– Проверка передачи, проверка передачи, как слышите? – повторил Владимир Челомей.
Главный конструктор задумался, слышит ли его также и Громова. Поглядел на часы впереди. Остается еще тридцать минут до завершения периода прямой видимости, когда вращение Земли уведет корабль из поля обзора антенны радиотелескопа.
