28 февраля 1961 г. на отчетно-выборном собрании коммунисты избрали Юрия Алексеевича Гагарина членом партийного бюро. Это было актом большого доверия к молодому коммунисту.
И вот позади уже десятки экзаменов и зачетов. Через эти испытания Гагарин тоже прошел с честью. Его средний балл был 4,9, это означало, что почти все экзамены он сдал на 5.
В те дни, когда Валя ожидала появления второго ребенка, Анна Тимофеевна приехала к сыну и невестке. Кажется, только месяц назад, в конце февраля, гостил Юра дома в Гжатске, однако сейчас материнский глаз отметил в нем какие-то почти неуловимые перемены. То ли сдержаннее, то ли серьезнее стал ее Юра? Мать не знала, что он успешно сдает один экзамен за другим, не знала она, и какие это экзамены. Невдомек ей было и то, почему в печати стали все чаще сообщать, что не за горами первый полет человека в космос, что уже испытана кабина для такого полета. Правда, прочитав об этом, она обмолвилась вечером, за ужином:
— Дурак какой-нибудь найдется в такую страсть лететь, в этом корабле-спутнике…
Юрий помедлил с ответом, улыбнулся.
— Почему же дурак? Дурака в космос не пошлют. Слишком дорогое это удовольствие. Да и что дурак может дать для науки? Скорее всего, умного пошлют. Умного и смелого. Потому что риск, конечно, есть: никто еще там не был.
Он сказал это так просто и рассудительно, так авторитетно, что больше уже не о чем было говорить.
Мать не почувствовала ни того, что его лично задела эта ненароком оброненная реплика, ни того, как ясны и отточены стали его мысли, ни того, как буднично для него было все это. Он объяснил ей все так, как объясняют любимому ребенку, и больше к этой теме они не возвращались.
Мать так ничего и не заподозрила.
7 марта Валя родила вторую дочку — Галочку.
В эти дни Юрий писал одному из своих однополчан:
«Здравствуйте, Вена, Толя, Лариса и ваша мама! Получил от вас весточку, большое за нее спасибо. Но, простите, с ответом немного задержался. Очень много возни. Валя сейчас в родильном доме. У нас появилась вторая дочка. Здоровье Вали и малышки хорошее. Лена тоже чувствует себя неплохо. Я завтра улетаю в командировку. Работы еще очень много. Сегодня вот все собираюсь в дорогу. А знаешь, как одному собираться, то одно забудешь, то другое. Поэтому буду краток, извините. Пишите больше о себе. Большой привет всем однополчанам. С приветом Юра, Валя, Леночка и малышка».
Да, ритм жизни был таким сверхскоростным, что теперь Юрий представлял себя уже не лыжником, мчащимся с горы, а пилотом реактивного истребителя, проносящегося низко над землей, — внизу ничего не разглядеть, сплошное мелькание. И все уносится куда-то далеко-далеко назад…
9 марта, словно в подарок к его дню рождения, стартовал четвертый космический корабль-спутник.
Все ближе и ближе теперь был и тот старт, к которому они готовились…
Время шло. Наступил день государственного экзамена. Что и говорить, космонавты волновались перед экзаменом, как, должно быть, волнуются все. Консультации чередовались с повторением пройденного, слушатели, как это водится, спрашивали друг друга, рисовали схемы и выводили формулы, вспоминали все, что усвоили они за многие месяцы учебы в этом своеобразном университете космонавтики. Они знали, что в составе большой Государственной комиссии — видные специалисты, крупные ученые, опытные летчики, люди, которые щедро делились с ними своими богатыми знаниями и опытом. Теперь пилоты должны были показать, насколько глубоко они усвоили пройденный материал. Вчера они «сдали корабль». Сегодня первый в их новой жизни и, вероятно, первый в истории космический госэкзамен. Вчера Юрий отвечал последним: это была маленькая хитрость инструкторов — он лучше всех работал в корабле, и его «берегли на закуску». Зато сегодня ему сказали одному из первых:
— Давай, Гагарин. Теперь твоя очередь!
Юрий решительно открыл дверь и твердым шагом направился прямо к длинному столу, покрытому красной скатертью.
— Товарищ председатель комиссии, слушатель старший лейтенант Гагарин прибыл для сдачи государственного экзамена.
— Берите билет.
— Билет номер одиннадцать.
— Готовьтесь.
