Земля помогала ему. Все остальные машины уже вернулись, и руководитель полетов — опытный воздушный ас — теперь непрерывно вел только его самолет. Он сообщил скорость и направление ветра, спросил о режиме двигателей, сказал, что нужно делать.
Стрелка прибора остановилась в нескольких миллиметрах от красной черты. Юрий шел по радиоприводу и чувствовал, что под ним уже аэродром. Но вокруг был сплошной мрак.
— «Кедр», вы правильно зашли на полосу! Почему снова набрали высоту? Рассчитайте еще раз посадку. Спокойно.
— Я не видел полосы. Захожу еще раз! — Юрий круто развернулся и снова пошел на посадку. Баки почти пустые. Выпущены шасси.
Нет, он не видел ни красных огней «подхода», ни зеленых огней «входных ворот». Только слабые голубоватые пятна прожекторов упирались во мрак. Но вот в разрыве снежной мглы мелькнуло серое полотнище полосы и едва заметные бусинки огней вдоль нее. Юрий резко убрал газ и круто пошел вниз.
Привычный толчок обрадовал его. Есть земля! Но самолет косо вышел на полосу. Последним напряжением воли Юрий чуть довернул машину. Все.
Он выключил зажигание. Самолет еще несколько секунд бежал по бетону, а затем начал притормаживать. Когда машина встала, Юрий взглянул на указатель горючего. Стрелка стояла на нуле за красной чертой…
Юрий расстегнул куртку и носовым платком вытер лоб. Видно, не зря говорят, что в таких полетах у пилота сгорает кусочек сердца.
Командир эскадрильи, командир звена и руководитель полетов вышли на поле.
Теперь, когда все уже было позади, к Юрию вернулось обычное расположение духа. Он чувствовал себя весело возбужденным, только колени немного подрагивали, то ли от усталости, то ли от перенесенного напряжения.
Руководитель полетов крепко пожал Юрию руку.
— Молодец! Быстро сориентировался. И действовал смело. А смелым сопутствует удача.
Медленно перебирая унтами, Юрий шел к автобусу. Он чувствовал, как всем его телом овладевает слабость.
Через несколько дней он писал Вале об этом полете:
«Летать приходится в разных условиях. Иногда бывает трудновато. Но в общем интересно. Начальство хвалит».
Все эти первые месяцы он жил надеждой увидеть Валю. Но жена приехала в гарнизон только в начале августа. У нее уже был диплом фельдшера-лаборанта. Теперь из холостяцкой гостиницы Юрию пришлось переселиться в комнатушку знакомой учительницы, которая на время отпуска охотно уступила ее молодоженам. А позже Гагариным дали отдельную комнату.
Комната была небольшая, но что еще нужно, когда есть свой дом, когда рядом родной человек и много друзой! Гагарины особенно подружились с семьей заместителя командира эскадрильи Бориса Федоровича Вдовина, поэта, человека, романтически влюбленного в жизнь. Борис сочинял стихи и частушки, а Юрий вместе с друзьями исполнял в хоре песни и припевки на его слова. В доме у Вдовиных было много книг. Юрий часто брал то одну, то другую. Сборники стихов, рассказы и повести военных писателей, книги иностранных авторов.
Часто вечерами, вернувшись с аэродрома, напилив и наколов дров, Юрий читал Вале вслух, стараясь хоть немного отвлечь ее от непривычной обстановки гарнизонной жизни.
В печке весело поют и потрескивают дрова, отбрасывая на пол розовые, колеблющиеся отсветы. Валя вытирает посуду, а Юрий читает. Звонкий голос его звучит то приглушенно-нежно, то патетически-взволнованно:
