«Сегодня я почему-то подумал о том, что молодые люди, прежде чем решиться на эту трудную, новую и опасную работу, вероятно, пережили довольно острую борьбу мотивов. Однако в этой мучительной схватке — победили, преодолели фазис сложного волевого акта и начали совершенно неведомую раньше и полную неожиданностей жизнь.
Все они, будучи объединены ярко выраженной волей, оказались очень разными, порою даже полярными по характеру, по своим особенностям. Большинство, безусловно, способные, с широким кругом интересов, с двигательным талантом, ловкие, смелые, открыто идущие навстречу совершенно необычному делу. Двое явно переоценили свои силы, и им пока будет очень трудно…
Провел с ними беседу о том, что в дальнейшем мы будем им больше говорить об их слабых сторонах, нежели о сильных. Подкрепил этот разговор живыми примерами. Такой подход к делу был ими встречен с горячим одобрением. Меня очень радует, что они хотят стать сильнее, самокритичнее и лучше».
А Юрий сначала не замечал всех этих «нюансов». Ему понравились все эти офицеры, родные ему по стремлениям, по роду войск, близкие по возрасту и званию. Красивые, мужественные, не раз побывавшие в сложных летных передрягах, испытанные и жарой и холодом, они все были как на подбор. Одним словом, нет ничего удивительного в том, что общее дело со временем их сдружило, спаяло в один великолепный, подлинно коммунистический коллектив.
В первые же дни летчиков познакомили с обширным учебным планом. Теперь у них каждый академический, точнее — рабочий, день начинался с утренней гимнастики, которая длилась минут сорок — пятьдесят, а затем и час. После завтрака шли теоретические курсы.
Врачи внимательно и всесторонне изучали своих подопечных, разрабатывали методику тренировок, поближе знакомились с каждым из слушателей. Нужно сказать, что эти частые встречи с медиками не сразу стали для пилотов привычными. Вот запись из дневника врача:
«Всех мальчиков очень смущает, что они впервые в жизни и, похоже, теперь уже навсегда отдают себя под эгиду эскулапов. Это их озадачивает, раздражает, смешит».
Своим чередом продолжались специальные медицинские исследования и во время тренировок. Особенно тщательно проверяли доктора способность летчиков переносить всевозможные нагрузки, вращения и другие сложные факторы будущего полета.
…Вестибулярный аппарат, то есть орган, ведающий ориентацией человека в пространстве, у космонавтов проверялся и тренировался на трехплоскостном стенде вращения.
Вот металлическое кресло сверху закрыли плотным, глухим кожухом — кабинкой. Юрий остался в полной темноте. На стенке перед ним приборный щиток.
Юрий терпеливо ждал, пока ему закрепят ноги, и затем сообщил, что к вращению готов.
Ровно заработал мотор, кресло двинулось и с глухим шумом стремительно закрутилось вокруг своей оси.
Вращение длилось довольно долго. Юрий чувствовал, как кровь прилила к рукам и ногам. От напряжения устала голова. Порой возникали легкие иллюзорные ощущения, словно он летел в самолете и самолет то кренился, то шел в пике. Юрий закрывал глаза, и эти ощущения пропадали.
Нет, лично для него ничего трудного и непривычного не было на этом стенде. Все команды он выполнял быстро и точно. Не менее быстро и точно докладывал о том, что чувствует. Он работал ногами, нажимая на педали, снимал показания приборов.
А стенд безостановочно вращался вокруг своей оси, шумел, погромыхивал, и казалось, этому испытанию не будет конца. Но вот где-то в отдалении прозвучала долгожданная команда:
— Стоп!
Юрий ощутил, как на мгновение его словно повернули в другую сторону, противоположную вращению. Но и это ощущение моментально прошло.
Открыли кабинку, и он встал с кресла такой же веселый и бодрый, каким был, когда садился. Кровь быстро отлила от ног и рук. Никаких вегетативно-вестибулярных расстройств врачи не обнаружили.
