Все приспешники Бобшильда разбежались кто куда, как крысы с тонущего корабля, не забыв прихватить с собой всё, что плохо лежало. Одни подались в Австро-Венгрию, надеясь найти там приют. Другие — в Швейцарию, где, по слухам, платили хорошие деньги за информацию о событиях в Лихтенштейне. Третьи — и вовсе растворились в воздухе, будто их никогда и не было.
Леос, этот мерзавец, тоже отвернулся от него. «Ты больше не нужен, — прошипел он тогда. — Твои связи — ничто. Ты — отработанный материал. И только из уважения к нашим прошлым делам я не дам тебя сожрать Теням.»
Но самое хреновое — это заблокированный счёт в швейцарском банке. Бобшильд, предчувствуя возможные проблемы, заблаговременно перевёл туда значительную часть своих сбережений — деньги, которые он «заработал» за годы своего правления. Он планировал использовать их «на чёрный день», чтобы начать новую жизнь где-нибудь подальше от Лихтенштейна. Но швейцарцы, эти хитрожопые черти, заморозили его счёт, сославшись на «необходимость проведения дополнительных проверок» и «выяснения всех обстоятельств дела». А на самом деле ему тонко намекнули, что все потери Швейцарии в «тайной войне» с Лихтенштейном будут вычитаться из его денег. И Бобшильд понимал — этих денег он больше не увидит.
Австрийцы, на которых он так надеялся, тоже предали его. Президент Австро-Венгрии вообще пригрозил убить его, если он ещё раз появится на горизонте. «Ты — идиот, Бобшильд! Всю малину нам обосрал!» — кричал он тогда, брызжа слюной. — «Мы потеряли целую кучу людей, техники, репутацию! Из-за твоей лжи и некомпетентности! Ты втянул нас в эту войну, а теперь хочешь, чтобы мы тебя спасали? Если я ещё раз увижу тебя на территории Австро-Венгрии, то лично прикажу расстрелять!»
Оставалась ещё Османская Империя. Но османов Бобшильд боялся, как огня. Эти ребята терпеть не могли неудачников. У них был свой кодекс чести, в котором не было места таким, как он — сбежавшим самозванцам, потерявшим и власть, и влияние. Кто знает, что им взбредёт в голову? Они могли просто так, ради забавы, отрезать ему уши или заставить его танцевать голым на площади. Да ну нахрен! Связываться с ними — себе дороже.
— Ничего, — пробормотал он себе под нос, поправляя съехавший набок парик. — Я ещё вернусь. Я вам всем покажу!
Внезапно из здания канцелярии вышел сам канцлер Пруссии. Окружённый свитой помощников и охранников, он направился к своей машине.
Бобшильд, не раздумывая, тут же бросился к нему и, упав на колени, начал целовать его сапоги.
— Ваше Превосходительство! — завопил он. — Спасите! Помогите!
Канцлер, с отвращением глядя на него, поморщился.
— Уберите это чмо от меня! — приказал он своей охране. — Выкиньте его за пределы Пруссии! И чтобы я больше никогда его здесь не видел!
Но Бобшильд, не обращая внимания на охрану, продолжал орать:
— Золото! Алмазы! Драгоценности! Я знаю, где спрятан старый золотой запас Лихтенштейна! И часть сокровищ Российской Империи!
Канцлер, услышав эти слова, замер на месте. Он жестом приказал охране отойти. Затем, наклонившись к Бобшильду, сказал:
— Что ты сказал? Повтори.
Бобшильд, понимая, что это его последний шанс, начал тараторить:
— В Лихтенштейне! Под «Кладбищем Самоубийц»! Там зарыты несметные сокровища! Я знаю, как туда попасть!
Канцлер, с недоверием глядя на него, рассмеялся.
— «Кладбище Самоубийц»? Это же старые, давно протухшие сказки!
— Нет! — заорал Бобшильд. — Это правда! Я знаю, где они спрятаны! Я… я готов поделиться! Пятьдесят на пятьдесят!
Канцлер пренебрежительно улыбнулся.
— Хер тебе, а не долю, — сказал он холодно. — Ты не достоин! Тебе сейчас никто убежище не даст, кроме меня. Но… — тут он сделал паузу, — … если ты прав, и там действительно будет сокровище, я выделю тебе небольшой домик на берегу озера. И пенсию. Будешь жить там, рыбу ловить. И больше никуда не полезешь. А если дёрнешься — замочу. Ну, как тебе такое?
Бобшильд, сломленный и униженный, кивнул. Выбора у него всё равно не было.
— Согласен, — прошептал он.
Я сидел на диване в гостиной, наблюдая как Настя, увлечённо жестикулируя, водит пальцем по макету здания на экране планшета.
Признаться честно, я даже не сразу понял, что это вообще такое. Какая-то смесь готического собора с эльфийскими домиками.
— … а здесь, — Настя, взмахнув рукой, увеличила изображение одной из секций, — … будет огромный зал. С панорамными окнами, чтобы внутрь попадало много света. И обязательно с видом на горы!
— Круто, — согласился я. — Только… это что, дерево?
Настя, гордо улыбнувшись, покачала головой.
— Нет, это камень. Особый вид мрамора, который я нашла в одной из твоих шахт. Он очень лёгкий, почти как дерево, но при этом невероятно прочный. А ещё он пропускает свет, как будто светится изнутри.
Я пригляделся. На первый взгляд, фасад действительно напоминал древесную кору, оплетённую корнями, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно — это была каменная структура. Волнистые линии материала, плавные изгибы колонн и тонкие резные узоры создавали ощущение, будто здание выросло прямо из земли.
