— Кажется, — еле слышно прошептала Елена, — муж мне изменил. — И из её глаз немедленно хлынули слёзы.
Ольга потрясённо взглянула на сестру, и это выражение сохранилось на её лице даже тогда, когда Елена, зарыдав в полный голос, бросилась в её объятия.
Расставшись с агентом охранки, которому она передала очередное сообщение, и, торопливо перекрестившись на купола Троицкого собора, Зинаида направилась к карете, которую ради предосторожности оставила на противоположной стороне Измайловского сада — у выхода на Фонтанку. Ради всё той же предосторожности она не стала сегодня пользоваться предоставленным в её распоряжение автомобилем, а наняла обычную карету. Миновав недавно построенный театр «Буфф», Зинаида услышала за собой торопливые шаги. Несмотря на середину ноября, снега ещё было мало, поэтому шаги поспевавшего за ней мужчины (а в этом у неё не было ни малейших сомнений, хотя бы потому, что её тонкий слух уловил звуки трости!) с предельной отчётливостью раздавались на промерзшей почве аллеи, вдоль шпорой стояли чёрные, оголённые и оледенелые деревья.
В середине серого и ненастного питерского дня прохожих в саду было мало, однако Зинаида и не подумала ускорять собственные шаги. Напротив, едва заслышав учтивый голос: «Добрый день, мадемуазель» — с любопытством оглянулась, но была несколько разочарована.
Несмотря на то, что перед ней находился красивый, хорошо одетый и вальяжный господин с проницательными серо-голубыми глазами и густыми чёрными бровями, лет ему было уж никак не меньше шестидесяти, а потому на роль заурядного уличного ловеласа он не слишком годился. Однако, к её немалому изумлению, незнакомец повёл себя именно так, причём проявил обескураживающую настойчивость.
— Простите, сударыня, но могу я с вами познакомиться? — продолжал он, учтиво приподнимая шляпу и тем самым открывая темно-каштановую шевелюру, испещрённую множеством серебряных нитей.
— Нет, не можешь. Ты меня не за ту принял, дядя, — цинично фыркнула Зинаида, решив, что с подобным типом не стоит особенно церемониться.
Судя по дорогому, хорошо сшитому пальто, соболиной шапке и красиво инкрустированной трости, он принадлежал к той породе богатых и старых городских бездельников, которых она искренне презирала. Такие типы, живущие на наследство покойной жены или собственноручно заработанную ренту, заняты лишь одним — удовлетворением собственно члено- или чревоугодия, — и ничто иное их не заботит. При этом безопасность империи от революционеров и террористов должна обеспечивать она — молодая и хрупкая женщина!
— Почему вы думаете, что я ошибся? — тем временем вежливо поинтересовался джентльмен. — Я принял вас за красивую и элегантную молодую женщину, и попробуйте-ка меня убедить в том, что я ошибся!
Комплимент был совсем неплох, поэтому Зинаида вернулась к вежливому обращению.
— И это всё, что вы обо мне поняли? — спросила она, искоса глянув на собеседника.
— Нет, не всё. Вы не замужем, хотя, возможно, и не совсем одиноки.
— Я совсем не одинока, — с притворной строгостью заявила Зинаида, — так что если вы не отстанете, то мой приятель может рассердиться, и тогда я за него не ручаюсь.
— А разве вы за меня не заступитесь, подтвердив, что я был с вами исключительно вежлив? — иронично поинтересовался незнакомец.
— С какой стати?
— Я вам совсем не нравлюсь? Право же, это странно! Многие молодые женщины уверяли меня, что я по-прежнему являюсь весьма интересным мужчиной...
Вот это уже наглость! Ещё только не хватало выслушивать любовное хвастовство старого ловеласа! Неужто он настолько глуп, что думает её этим покорить? И неужели всерьёз полагает, что в своём возрасте может успешно знакомиться на улице с кем-то ещё, кроме шлюх?
— Отстань, дедуля! — Зинаида прибавила шаг и перешла на откровенную грубость, поскольку до кареты уже было совсем близко, а навязчивый старикашка никак не унимался. — Или ты хочешь, чтобы я позвала полицию?
— Однако вы не ответили на мой вопрос!
— Меня интересует не внешность мужчин, а их поступки, — неожиданно для себя призналась Зинаида, причём на этот раз была абсолютна искренна. — Извини, но мне пора.
— Уж позвольте мне проводить вас хотя бы до кареты! — неожиданно взмолился господин, увидев, что она направляется к поджидавшему её экипажу, на облучке которого мёрз пожилой возница.
Зинаида неопределённо качнула головой и передёрнула плечами. В конце концов, если это поможет ему угомониться, то почему бы и нет? Торопливо подойдя к карете, она подождала, пока её неотвязный спутник, проявив неожиданное проворство, не откроет перед ней дверцу, после чего забралась внутрь и уже открыла было рот для прощальной «шпильки», как произошло нечто совсем уж не вообразимое!
Незнакомец как ни в чём не было забрался в экипаж вслед за ней, ухнулся на противоположном сиденье и с силой захлопнул за собой дверцу! После чего опёрся обеими руками на трость и с любопытством посмотрел на Зинаиду, словно ожидая её реакции на совершенно неслыханную наглость.
