— Начинайте первым! хладнокровно предложила Зинаида, и Гурский в очередной раз восхитился этой необыкновенной женщиной. Она была настолько желанным, яростным и достойным соперником мужчин, что было бы чертовски интересно увидеть её перед собой в иной роли — например, распростёртой на постели... Впрочем, даже и там, имитируя «африканскую страсть», о которой грезили все современные поэты Северной Пальмиры, она бы наверняка сохраняла хладнокровие!
— Во-первых, — начал Макар Александрович, — подлинное имя этого господина — Георгий Всеволодович Морев. Во-вторых, в прошлом году я пытался арестовать его за похищение человека с целью получения выкупа. Кстати, этим человеком был многообещающий молодой учёный Филипп Игоревич Богомилов. Не добившись своего, господин Морев самолично застрелил заложника во время полицейского штурма его логова — и об этом случае на Крестовском острове тогда писали все газеты.
Зинаида слушала очень внимательно, но продолжала оставаться невозмутимой, и тогда Гурский пустил в ход главный козырь:
— В их шайку входила молодая женщина, являвшаяся его возлюбленной. Полиции удалось её схватить, и тогда господин Морев, опасаясь, чтобы сообщница его не выдала, изорвал её имеете с каретой. Это произошло на Миллионной улице, а молодую даму звали Мария Сергеевна Мальцева Обломки корсета, каблук и несколько незначительных фрагментов тела — всего этого хватило, чтобы похоронить её и небольшой шкатулке[27]. Так что будьте с ним крайне осторожны!
— Это я уже недавно поняла, — задумчиво отвечала Зинаида, по лицу которой пробежала еле заметная тень.
— Теперь ваша очередь, — напомнил внимательно наблюдавший за ней следователь.
— Хорошо, только хочу сразу вас предупредить о неравноценности нашего обмена, поскольку мне пока удалось узнать совсем немного... — И в очередной раз Макар Александрович выслушал хорошо знакомую ему историю о мистических планах бывшего бомбиста, собиравшегося на пару с великим князем вызвать дух Казановы.
— Неужели это действительно так? — разочарованно спросил он. — Разве у него нет иных целей?
— Разумеется, есть. На самом-то деле, он хочет с помощью гипноза подчинить себе волю его высочества, — отвечала молодая женщина, — однако зачем ему это нужно я, к сожалению, пока не знаю.
— Да? А вот мне кажется, что до этого несложно догадаться... Спасибо вам, Зинаида Аристарховна! — и Гурский дружелюбно улыбнулся: — Был рад нашему знакомству и теперь очень надеюсь на дальнейшее сотрудничество.
— А ведь я вас недооценила, Макар Александрович, — усмехаясь и окидывая его многозначительным взглядом, лукаво отвечала собеседница, — вы очень обаятельный мужчина, господин старший следователь, очень обаятельный... Приятно было познакомиться!
После достопамятной встречи с Елизаветой Васильчиковой прошло уже несколько дней, в течение которых Денис Васильевич окончательно перестал что-либо понимать. Елена была грустна, но вела себя достаточно спокойно и ни о чём не расспрашивала мужа, которому, в свою очередь, не давало покоя воспоминание о голубовато-белом кашне, привязанном к фонарю кареты, на которой уехала фрейлина.
Откуда оно могло там взяться?
Тайком от жены Винокуров тщательно обыскал её гардероб, но ничего похожего не нашёл. Следовательно, это было то самое кашне, которое Елена неоднократно одевала и которое так замечательно гармонировало с её белой горностаевой шубкой. Но как было докопаться до истины, не испортив всего неумеренной в данной ситуации откровенностью?
Несколько раз Денис Васильевич пытался как-то разговорить жену, задавая ей настолько туманные вопросы, что и сам толком не понимал — каких ответов он от неё ждёт? Однако Елена неизменно уклонялась от любых объяснений или отговариваясь непониманием или предлагая перенести этот разговор «на потом», которое никак не наступало. В супружеской постели она неизменно притворялась спящей или нездоровой, так что все интимные отношения между ними сами собой прекратились.
Тогда Винокуров решил поговорить с Ольгой, однако и этот разговор не слишком получился, поскольку свояченицу одолевали собственные заботы, в результате которых она стала много времени проводить вне дома. Говорила она с ним рассеянно и неохотно и единственное, чего ему удалось добиться, так это брошенной сквозь зубы фразы:
«По-моему, Ленок подозревает тебя в измене!»
«Даю тебе слово, что этого не было!» — мгновенно вспыхнул Денис Васильевич, на что Ольга лишь равнодушно передёрнула плечами:
«Это ты ей говори».
Кстати, на прямой вопрос о бело-голубом кашне она повторно пожала плечами, заявив, что ей вполне хватает собственного гардероба, чтобы не одалживаться у сестры.
Устав терпеть тяжёлую атмосферу неопределённости и ожидания, Винокуров всерьёз начал подумывать над тем, не пойти ли ему на решительное объяснение с женой. Именно в период таких раздумий ему вновь позвонила фрейлина Васильчикова. Разговор получился очень коротким — Елизавета Николаевна попросила его о помощи и назначила свидание «на том же месте, у Казанского собора».
