— Какую именно? — осторожно поинтересовался он, глядя в её невероятные, сиявшие загадочным светом глаза. Его не совсем уместная в данных обстоятельствах осторожность объяснялась весьма просто — сам то ом был готов пообещать этой стройной красавице всё, что угодно, но только от своего имени! Все другие обещания могли скомпрометировать или каким-то иным образом повредить почтенному Макару Александровичу.
Ответа он не дождался, если только не считать таковым внезапно нахлынувший жар обнажённых женских плеч, а затем и невероятно упоительное прикосновение ароматных и тёплых губ, намеренно увлажнённых быстрым движением языка. Это был не просто поцелуй, а дьявольски изощрённое кокетство, неудержимый соблазн, дразнящее и задорное обещание!
И Денис Васильевич мгновенно потерял голову! Однако едва его ладони легли на упругую талию прильнувшей к нему девушки, как она проворно сняла их своими нежными и горячими руками и шёпотом спросила:
— А теперь обещаете?
— Сударыня...
— Неужели вы способны мне отказать?
— Я — нет! Но, увы, моя фамилия отнюдь не Гурский.
— Как? — удивлённо вскричала девушка. — Но я же видела ваш пригласительный билет!
— Всё верно, но там не моя фамилия. Я получил его от своего старого друга Макара Александровича, так что вполне могу быть вам полезен, передав ему вашу просьбу.
Юная фрейлина внимательно посмотрела на него, а затем медленно, разочарованно покачала головой. Денис Васильевич окаменел от огорчения, которое мгновенно превратилось в горчайшее разочарование, когда девушка проворно повернулась и, звонко стуча каблучками, убежала в темноту, оставив после себя лёгкий аромат духов.
И это самое разочарование оказалось настолько тяжело, что подкосило ему колени, а потому он и не смог — на манер старого фавна! — броситься в погоню за таинственной нимфой. В своё время они с Гурским попадали в немалое количество передряг, но ничего подобного ещё не случалось. Что же всё-таки было нужно от его друга следователя этой невероятно хорошенькой фрейлине?
Чёрт, а ведь он даже не успел узнать её имени!
...Едва бархатистая щёточка его усов нахально защекотала её разгорячённую кожу, как она вздрогнула и попыталась отодвинуться. Но не тут-то было — он жадно прижал её к себе, зарываясь губами в декольте и оставляя повсюду влажный след своего горячего языка, что порождало в ней сладостную истому, лишавшую возможности сопротивляться. «Перестань же», — хотела прошептать она, но вместо этого лишь улыбнулась и замерла, особенно когда он забрался носом в ложбинку между грудями и на какой-то миг замер, вдыхая аромат её кожи.
«Что же дальше?» — подумала она, глубоко вздыхая. Словно поняв её невысказанный вопрос, он вдруг поднял голову и каким-то неприятно требовательным тоном поинтересовался: «Ну и где же брошь?»
Что? — тут же вскинулась она. Какая ещё брошь?
Та самая, старинная, с бриллиантами, от матушки Екатерины...
Ольга наконец проснулась, нехотя разлепила сонные глаза, но тут же сомкнула их снова, увиден перед собой разъярённую физиономию супруга, который, полностью одетый, стоял над изголовьем её постели.
— Нет уж, — сердито заявил Семён, — хватит притворяться, что спишь. Где брошь, я тебя спрашиваю?
— Отстань от меня, негодяй, — простонала она, прикрывая лицо рукой и думая про себя о том, что более гнусного пробуждения да ещё после такого чудесного сна! — трудно себе представить. Что ты себе позволяешь...
— Просыпайся же наконец, чёрт бы тебя подрал! — в полный голос заорал муж. И давай искать эту чёртову брошь!
— А разве я вчера пришла без неё? — удивлённо пробормотала Ольга, делая над собой усилие и приподнимаясь на постели.
— Этого я не знаю, поскольку заснул, так и не дождавшись тебя, однако сейчас её нигде нет.
— А на платье?
— Нигде нет, говорю тебе! Вспоминай давай, что с тобой вчера было.
Давненько она не видела Семёна таким злым и озабоченным, и это заставило её заметно взбодриться. А действительно, где может быть эта брошь? Ольга наморщила лоб, пытаясь как можно подробнее вспомнить вчерашний вечер, и в её ушах громко зазвучала музыка, а перед глазами поплыли томно вальсирующие пары...
Первый танец она танцевала с Кутайсовым, а потом этот нахал увлёк её в какой-то полутёмный зал под предлогом «освежиться шампанским» и там принялся целовать с такой страстью, что она едва вырвалась, опрокинув при этом тонкую китайскую ширму.
Что же было ещё? Шампанское, много шампанского — она выпила его столько, что заслужила осуждающие взгляды двух немолодых аристократок — да и чёрт с ними! Зато потом её ждало знакомство с великим князем Александром Михайловичем — о, какой это был джентльмен и при этом как невероятно похож на своего царственного племянника! Она танцевала с ним мазурку, и великий князь пылко заявил, что давно уже не видел такой «поразительно красивой женщины». Именно так и сказал — «поразительно красивой»! Ольга кокетливо засмеялась, но тут к нему подошёл строгий адъютант и что-то шепнул, после чего великий князь поспешно извинился и отошёл.
