Зинаида Аристарховна впилась жадным взглядом в окно, уже прихваченное по краям первыми морозными узорами. Когда из парадного появилась высокая фигура Муравского, она негромко вскрикнула от радости. Не меньшую радость ей доставили дальнейшие действия преследуемого, который вновь взял извозчика и приказал ехать в обратную сторону. В принципе, этот фокус с двумя улицами, соединёнными между собой проходным парадным, был едва ли не фирменным трюком большинства петербургских террористов, однако собственная предусмотрительность, позволившая ей перехитрить столь видного господина, приятно польстила самолюбию молодой женщины.
После повторного пересечения трамвайных путей Московского проспекта пролётка какое-то время двигалась вдоль Обводного канала, а затем свернула на Дровяную улицу и остановилась у многоэтажного здания, имевшего вид доходного дома. Здесь Муравский окончательно отпустил извозчика и вошёл в парадное.
— Сходи за ним и выясни — здесь ли он живёт? — обратилась Зинаида Аристарховна к своему шофёру, после чего преспокойно поправила очки, взяла с сиденья томик стихов и открыла его на заложенном месте. Но на этот раз долго читать не пришлось, поскольку её напарник вернулся спустя всего пять минут.
— В этом доме находятся меблированные комнаты госпожи Садиковой, — сообщил он, — а только что вошедший господин живёт на третьем этаже, в семнадцатом ну мере.
— Ага! — И Зинаида Аристарховна надолго задумалась. В принципе, сегодня она уже сделала главное — выяснила, где обитает Муравский, — и теперь можно было спокойно решить, каким образом войти с ним в контакт. Однако её неугомонная натура не позволяла ей останавливаться на полпути, более того она любила действовать экспромтом, особенно если на неё находило «авантюрное» настроение, как нельзя более соответствующее ситуации. Вот и сейчас очаровательная провокаторша решила ничего не откладывать, а немедленно произвести «разведку боем». — Когда я войду в дом, ты выйдешь из машины и будешь прохаживаться напротив, на другой стороне улицы, — сказала она своему напарнику. — Потом подождёшь меня полчаса и, если я не появлюсь, можешь считать себя свободным.
Покинув автомобиль, она зашла в парадное и стала подниматься на третий этаж. Последние три пролёта Зинаида проделала бегом, чтобы запыхаться и тем самым показаться взволнованной. Найдя нужную дверь, она намеренно разметала по лицу пряди своих замечательных золотистых волос, прекрасно зная, какое очарование ей придают румянец и лёгкая взлохмаченность. Стук в дверь получился именно таким, как требовалось, — торопливым, неуверенным и прерывистым, словно у стучавшего дрожала рука.
Сначала в квартире было тихо, и она уже хотела постучать снова, как вдруг мужской голос прямо из-за двери — словно бы человек подкрался к ней на цыпочках! — негромко спросил:
— Что угодно?
— Откройте, сударь, пожалуйста, откройте, — пролепетала Зинаида, старательно учащённо дыша.
Муравский не заставил просить себя дважды и, лязгнув замком, одним рывком распахнул дверь. Теперь она впервые увидела его вблизи и с любопытством отметила про себя властные губы, пронзительные карие глаза и крупный прямой нос стоявшего перед ней мужчины, чья переносица была исчерчена то ли морщинами, то ли тонкими шрамами. Одной рукой он придерживал дверь, а другую держал за спиной — о, этот жест был ей хорошо знаком! Муравский вооружён, однако сознание опасности всегда только возбуждало и никогда не останавливало Зинаиду. Она решительно вступила в комнату, заставив мужчину попятиться назад.
— В чём дело?
— Тсс! — прошептала она, прикладывая палец к губам и захлопывая за собой дверь. — Пойдёмте, взглянете сами! — И потащила его к окну, с забывчивой непринуждённостью схватив за свободную руку. — Видите вон того человека, на другой стороне улицы?
— И что?
— А то, милостивый государь... — И Зинаида смело глянула во встревоженно-мрачные глаза Муравского. — Что за вами следят! Я случайно была внизу, когда услышала, как этот филёр спрашивал у консьержки, в каком нумере вы остановились. Теперь, я надеюсь, понимаете?
Он молчал, продолжая буравить её взглядом, тем более что они были практически одного роста. Однако Зинаида недаром всегда гордилась своими актёрскими способностями и умением владеть собой, поэтому сердито прищурилась и громко топнула ногой.
— Что же вы стоите? Или ждёте, пока прибудет наряд полиции? И какого дьявола на меня так смотреть? Неужели вы думаете, что я для нас опаснее, чем городовые с их шашками и револьверами? Ну, тогда наставьте на меня свой собственный, который вы держите за спиной, если это вас хоть немного успокоит!
— Но кто вы такая?
— Потом, всё потом... У нас будет достаточно времени для знакомства, когда мы улизнём отсюда и сядем на извозчика. Решайтесь же скорее, иначе я ухожу!
Когда Муравский наконец-то кивнул и, опустив руку с наганом, спрятал его за пояс, Зинаида — теперь уже по-настоящему! — взволновалась от радости. Он ей поверил и отныне уже не вырвется из её сетей, а, напротив, начнёт запутываться в них всё сильнее и сильнее.
