Впрочем, говорить ничего не пришлось, поскольку Зинаида и безо всяких просьб с его стороны вновь пустила в ход одну из самых изощрённых своих ласк, устоять перед которой смог бы разве что евнух, да и то лишь потому, что начисто лишён самого объекта ласки!
— Но в будущем не смей выкидывать подобных фокусов, — спустя полчаса строго предупредил Муравский. — Я тебе не домашнее животное, чтобы держать меня взаперти!
— О да, ты животное дикое и очень, очень страстное, — томно промурлыкала Зинаида, прижимаясь к его плечу, опутывая своими волосами и шепча на ухо горячие непристойности. — Кстати, давно хотела задать тебе один вопрос, — безо всякого перехода продолжала она. — Ты позволишь?
— Спрашивай.
— Что это у себя на переносице — морщины или крошечные шрамы? И она провела по его лицу тонким пальцем.
— Это следы не слишком удачной пластической операции, — нехотя отвечал Муравский.
— Ты пытался изменить внешность? — разом оживилась молодая женщин. — Но зачем? Скрывался от полиции?
— О нет, всего лишь хотел больше нравиться дамам.
— Шутишь!
— Я не собираюсь тебя переубеждать.
— А почему ты назвал операцию неудачной?
— Потому, что нельзя доверяться врачам, оставившим свою прежнюю профессию, чтобы уйти в революцию. Впрочем, то же самое относится к адвокатам, учителям и многим другим профессиям.
— Можно подумать, что в революцию идут одни неудачники! — раздосадованно воскликнула Зинаида, когда-то хотевшая стать учительницей.
— Или же те, для кого сама революция является важнейшей профессией из всех, — хладнокровно парировал любовник.
— Кстати, о революции... Ты не хотел бы вместе со мной поучаствовать в очередной акции устрашения проклятого царизма, которую сейчас готовит наша организация?
Муравский насторожился и внимательно заглянул в холодные зелёные глаза своей возлюбленной.
— О какой акции идёт речь?
— Об убийстве одного из самых влиятельных и близких Николаю великих князей.
— Кого именно?
— Ну, предварительно мы остановились на кандидатуре Александра Михайловича.
— Кто это — мы?
— Наша революционная ячейка.
— Так ты ходила именно туда?
— Допустим. И что?
— А обо мне что-нибудь рассказывала?
— Пока нет, однако рано или поздно мне придётся это сделать, поскольку эта конспиративная квартира может понадобиться нашей партии для своих целей.
Муравский задумался, и тогда Зинаиде пришлось повторить свой первый вопрос по поводу убийства великого князя.
— Каким образом? — спросил он.
— Э, нет! — И она присела на постели, подложив под себя подушку. — Рассказывать когда и при каких обстоятельствах это будет сделано, я не имею права, тем более что слишком мало тебя знаю. Да ты ещё и не сказал — согласен ли?
Не отвечая, Муравский потянулся за портсигаром, а Зинаида внимательно следила за его движениями. Она была вынуждена затеять этот разговор по настоянию начальника охранки и ввиду невероятной скрытности своего любовника. Несмотря на все старания, за три дня и три ночи ей так и не удалось вызвать его на самую малейшую откровенность. Он даже не сказал ей своего настоящего имени, не говоря уже о роде занятий, поэтому и пришлось пойти на хитрость. Что он ответит на её предложение, если она собственными глазами видела, как он выходил из дворца Александра Михайловича?
— Так что ты мне скажешь? — поторопила Зинаида, беря из его пальцев зажжённую папиросу и жадно затягиваясь.
— Мне кажется, ваша организация напрасно всё это затевает, — медленно проговорил Муравский.
— Почему?
— Да потому, что ваши вожди не учитывают возможную реакцию общества. В год юбилейных торжеств дома Романовых убить одного из представителей этого семейства — значит вызвать народное сочувствие ко всей династии и тем самым поневоле укрепить самодержавие.
— Но что же делать? Убить самого царя?
— Чтобы Церковь тут же причислила его к лику великомучеников и во всех деревнях крестьяне стали молиться новому святому? Нет, в данный исторический период убийства отдельных лиц ничего не решают.
В глубине души Зинаида испытала изрядную досаду. Похоже, она совершенно не понимает того человека, который, как ей казалось в моменты бурных содроганий и стонов, целиком находится в её власти. Неужели странный «партнёр» окажется хитрее её самой? Соблазнить этого загадочного человека оказалось гораздо проще, чем хоть немного проникнуть в его намерения!
— Тогда что же делать нам, революционерам? — негромко, но настойчиво спросила она. Нельзя же опускать руки и складывать оружие.
На этот раз Муравский удостоил её снисходительного взгляда и лёгкой усмешки.
— Ты задала вопрос, вполне достойный соратницы господина Савинкова! Этот глупец обуян жаждой действий, поэтому ему просто некогда задуматься над их смыслом! А ведь все эти подкопы, минирования и покушения — не более чем детские игры тех взрослых, которые не способны ни на что другое, как только сидеть в засадах с бомбами и револьверами наготове. Им и в голову не приходит, что существуют более сложные, но зато и более действенные средства борьбы с самодержавием.
— Какие именно? Назови!
— Не сейчас. Придёт время, и я тебе непременно обо всём расскажу.
