— Значит, ты знаешь, что меня заперли, только вряд ли знаешь, что меня держали в холодном подвале, словно ждали, пока я там замерзну, ибо голодом морить не решались. Но я грелся тем, что рисовал маленькие печати и запускал энергию. Я ведь тогда еще ходил и мог легко исписать каждый уголок подвала разными письменами. Тогда, сам того не понимая, я перешел с писем экзорцистов к каким-то другим. Я не знаю их значения, но они вызывали тепло и согревали меня. Однако я точно могу сказать, что я никого не вызывал. Это был древний язык, который знал Керхар и этот язык имел куда большую силу, чем современная магия, но он не открывает врат в мир тьмы, не вызывает тьму, он только может пугать ее. Однако оно пришло. Это существо пришло за мной. Я не знаю, как и почему, я даже не знаю, как оно появилось, просто я почувствовал, что меня вызывают на бой, прямо здесь и сейчас, а после услышал крик матери. И зная, что отца нет дома, я понимал, что только я могу защитить ее и мою сестренку. Я был готов даже принять этот вызов. Я кричал и бил люк подвала, требуя чтобы, оно никого не трогало, а просто пришло за мной, я клялся ему на языке тьмы, что приму его вызов вне дома, если он никого не тронет. И в доме стало тихо, а после он согласился, вот только в следующий миг, моя мать видно решила поиграть в героя и, судя по тому что я слышал, сама напала на этого монстра и тот ответил на ее удар обороной. Я слышал звуки борьбы, и старался вырваться, пока не выбил заклинанием люк и не поднялся наверх. Спасти мать я уже не мог, я только услышал ее последний крик, прежде как это чудовище переломило ей позвоночник.
На лестнице заплакала моя маленькая сестра, разбуженная криками. Она была очень хорошей и доброй. Она любила меня, немного эгоистично и странно, но любила. Называла меня Нори и частенько щипала за нос, но она была очень добрым и веселым ребенком, который не верил что я плохой. И я совсем не желал ей смерти, а когда она закричала от страха, то это чудовище сразу помчалось к ней.
В этот момент появился отец. Я стоял внизу, у лестницы старательно пытаясь собраться и говорить на языке тьмы. Фразы получались рваные и довольно бредовые. Я уже не мог говорить складно, наверно поэтому он не слушал меня. Отец же оттолкнул меня и бросился на темную бесформенную массу, внутри которой, я с самого начала читал подобие гигантской собаки. Отец победил, но маленькая Сина была безжалостно сброшена с лестницы, а я впал в такой ступор, что даже не попытался ее поймать. Теоретически у меня могло получиться. Она бы наверняка пострадала, но она была бы жива, попробуй я ее поймать. Вот только я стоял и смотрел на все происходящее буквально парализованный.
Когда же поверженный темный исчез, отец что-то кричал, но я его не слышал и даже не видел. Я не знаю, что было со мной в тот миг, но я словно находился в каком-то ином месте и оттуда наблюдал за происходящим, но когда в меня ударилась печать изгнания, я ожил и одним движением руки разбил их, прежде чем они навредят мне. В тот миг мной владела вся моя память. Это был Керхар, но появившись, он тут же исчез, окончательно разозлив моего отца. Он обвинял во всем меня, говорил, что я за все буду платить… дальше все как по протоколу… он сначала бил меня, что бы я уже не мог сопротивляться, потом вырезал на моем теле печати изгнания. А когда начал активировать их, и волна энергии пошла по моим ногам, мне начало казаться что мои ноги превращаются в туман и рассеиваются. Я испугался, потому что исчезать мне не хотелось. Этот страх пробудил меня вновь. Я не знаю как, но тьма черным дымом исходившая от моих ног, вдруг стала моим оружием и разрушителем печатей.
Ричард устало уронил голову.
— Я убил его, спасая себя. Мне просто не хотелось умирать, и я призвал на помощь свою истинную темную сущность.
— То есть Керхар убил твоего отца?
— Можно и так сказать, но я и есть Керхар. Меж нами разница лишь в знаниях и та довольно быстро стирается.
— Но ты ведь контролируешь себя? Что-то я не вижу причин держать тебя в цепях.
Ричард неловко поправил браслет от невидимой магической цепи.
— Неужели тебе нельзя доверять? Тебе как Керхару?
Ричард неловко пожал плечами:
— Не доверяли и вряд ли будут, после моего преступления.
— А по-моему преступник тут твой отец, обрекший тебя на ад и в итоге еще сделавший тебя инвалидом своей бессмысленной жестокостью; и Олли, решивший приручить темного, словно собачонку, уж прости за это сравнение.
— Олли был хорошим. Ему просто были нужны деньги. Вот он и выкрутился столь странным методом, но он заботился обо мне, терпел мои выходки и возился со мной. Он был сносным опекуном.
Стен рассмеялся.
— Что ж надеюсь, я тоже смогу быть сносным, ну а пока будь как дома, Возможно удастся сделать все нужные бумаги быстро и мы отправимся домой, но прежде чем я займусь всем этим…
