Подобная находка во многом определила багаж семейства. Стен уезжал с Артэмом, забирая с собой в первую очередь именно записи, а Лейн пока оставался здесь, чтобы чуть позже тоже перевестись в столицу. Так они решили сами, но это будет потом, а сейчас их ждал восторг от найденного, который неизбежно должен был смениться тихой печалью на похоронах всех павших в страшной битве. Первым несли гроб того, кто спас город, да и всю страну от исчезновения.
Ричард Аврелар был погребен среди людей, вопреки обычному правилу об отдельном захоронении темных. Над его могилой был поставлен высокий серебряный крест с черным камнем в центре. Позже к этому кресту ходили послушники, чтобы вымолить себе удачу в первых своих битвах, ибо Ричард Аврелар навсегда вошел в историю ордена, как великий темный, выбравший человечество, ну а пока над его пустой могилой долго стояли трое: двое мужчин и один мальчик.
Сражаться с чем-то туманным и незримым практически невозможно. Все что нельзя ощутить, увидеть, потрогать или хоть как-то определить его количество едва ли пригодно для борьбы. Разве можно пронзить мечом свою мысль? Или быть может ударить собственное сомнение? Едва ли. Зато каждый из нас может накричать на незадачливого друга, попавшегося нам под руку в неподходящий момент или ударить неприятеля в запале. Когда ты видишь врага, ты можешь с ним бороться, а если нет, борьба становиться уделом узкого круга особенных людей. Такой борьба была до создания темного мира. Неосязаемая, невидимая тьма казалась человечеству мифом и глупой сказочкой, и только единицы знали о ней правду, в то время как сама тьма безжалостно поражала всех знающих и незнающих. Для нее все были едины. Так было раньше, но теперь она была зрима. Верховные демоны и их последователи отдали свои жизни, свою плоть и кровь чтобы эта чернь, стала зримым врагом. Теперь она была страшнее, больше, живее, но все же уязвимей. Более того человечеству было дано оружие против тьмы — магия экзорцистов, но на что уходила эта магия годами? Она лишь полнила темный мир и взваливала все больше на плечи темных повелителей.
Такая сказка могла бы позабавить ребенка, но Стенета она по-настоящему тревожила. Оттого, прибыв в столицу накануне собрания, он не спал всю ночь, думая обо всех ошибках прошлого. Раньше все казалось очень простым: есть добро и есть зло, тьма и свет, а экзорцист — защитник этой границы, человек призванный разделять их. Вот только теперь Стенет доподлинно знал, что тьма и свет не были противоположностями, а являли собой два разных проявления одной и той же силы. Он ощутил на себе все это могущество Тьмы и Света в единстве, пропустив сквозь себя всю магию Ричарда и силу всего своего подразделения. Вот только темные пятна быстро исчезли, а мелкие ожоги от света, оставили на нем россыпь небольших шрамов, что на загорелой коже, напоминали россыпь мелких светлых звездочек. Стен не мог объяснить это, но в глубине души чувствовал, что это естественный ход вещей. Впрочем, после смерти Ричарда и письменных откровений Керхара, Стен уже ничего не мог знать наверняка. Все это разрушало в нем привычные представления о мире, о силе, о борьбе. И будучи человеком покладистым, привыкшим к своей работе и своему долгу, он плохо понимал теперь, что действительно должен делать, ибо точно знал, что совершенно неверно, бороться с тьмой старыми методами, точно так же как неверно с ней не бороться.
Среди людей деятельных есть два типа. Один, подобно Ричарду — Кометы. Они внезапно врываются в некий процесс, делают что-то невероятное, удивительное, многое меняют или оставляют повод для перемен и исчезают. Эти люди сложны, непостоянны, неуловимы и бесконечно ускользают разумом за пределы мира, чтобы потом вновь ворваться в реальность. А есть деятели тихие и постоянные, как Стен. Он хотел разумных перемен, вдумчивых решений. Он медленно все анализировал и продумывал детали. Таких людей нельзя назвать робкими, скорее они осторожны и разумны. Они взвешивают все возможные ходы и только затем принимают решения. Стен знал, что решение действительно нужно. Свое личное он принял, пока долгими ночами сидел в тишине опустевшей комнате погибшего подопечного. Осталось принять другое решение — решение ордена. Примет ли его организация правду и сможет ли она с ней существовать? Вот что волновало Стена, и он хорошо понимал, что ответ на этот вопрос будет зависеть от его слов и его поведения.
