Сам же епископ, присоединившись к одному из отрядов начал проникновение вглубь города, постоянно передавая новые указание. Наладив связь с Ричардом, они создали новый план, чуть подкорректировав старый. Теперь мечники сгоняли демонов и мелкую нечисть к центру города — на главную площадь. Под ней как раз не было убежища, и можно было без страха сражаться любыми способами. Одержимых, если такие попадались, старались быстро очистить и передать в убежище, если же это не получалось, то их тоже отправляли к центру города. Отряды поддержки передвигались по крышам, вместе с заклинателями и занимались одержимыми, поддержанием связи и оказанием помощи. Этот этап им нравился куда больше, чем эвакуация во время которой, они то и дело закрывали глаза погибшим товарищам и мирным людям.
Заклинатели же, идя по верхам, гнали легкими печатями все то, что нагло летало над городом. Один только Ричард следовал за мечниками, вслушиваясь в монотонный скрип колес своего кресла. Тихий и едва различимый, он ему явно нравился, он успокаивал в нем бури и помогал сосредоточиться. Глядя на него, можно было подумать, что ему все это просто безразлично, но как только показалась площадь, его взгляд и его лицо сразу переменились.
"Ты готов?" — спросил он у Стена по линии связи.
"А ты?"
"Куда я денусь…"
Каждый из них молчал. Стен успел отдать приказы и уже слушал отчеты о их исполнении, а сам думал в это время, не сошли ли они с Ричардом с ума и понимал, что иного выхода не видит, даже если это чистое безумие.
Каждый из них верил в другого, но каждый из них боялся, что этот риск может оборвать жизнь.
"Не бойся, одержимым ты точно никогда не станешь" — напомнил ему Ричард прежде чем оборвать связь сознаний.
Стен передал командование заму и тоже отключился, убедившись, что все знают свою задачу.
Если бы кто-то в это время забрался на смотровую башню и посмотрел на площадь впереди, он непременно бы поразился красоте удивительного танца Тьмы и Света. Десятки освященных мечей поднялись ввысь, заставляя солнечный свет играть на гранях металла. Светлая энергия образовав кольцо сомкнулась на двух полюсах и следуя за блеском стали устремилась ввысь, блеснула в небе и застыла подобием сетки, внутри которой неистовой бурей металась тьма. Она кричала, но каждый крик ее, проходя сквозь свет, терял свою силу и казался подобием писка в тишине опустевшего города.
Свет застыл, и тишину нарушила песня — хрипловатый глухой голос пел странную песню, состоящую из древних слов, переплетенных с темными словами, словно она воплощала оба явления и в то же время разделяла их.
Мир содрогнулся вновь. И в тот же миг на границе света вновь разрезалось небо, обрушив на город новый поток темных сил. Они, впрочем, никак не могли выбраться за границы светлой стены, постепенно обращаясь странным подобием песочных часов, тьма в которых то спешила вверх, то стремилась в низ, а тонкая нить между двумя половинами то крепла, то истончалась.
Голос вздрогнул и налился новой силой. Задрожали блики на мечах. Задрожала сталь, дополняя голос звучным эхом.
Темные «часы» застыли, в положении идеального равновесия, и свет стал прорываться в темные массы образуя сияющие яркие жилы. Писк перешел в неистовый крик, но его голос уже ничто не могло удержать. Он был сильнее любого вопля. Он звучал отовсюду, он отражался от каждого меча и становился все сильнее и все звучней и вдруг на пике прервался.
Ричард сделал глубокий вдох, переводя дух, и резко выбросил руку вверх. Тьма ожила, пришла в движение, забурлила и устремилась к черной небесной дыре, перемежаясь проблесками сияния.
Вновь зазвучал тихий голос песни, и вновь вздрогнул мир под ногами экзорцистов, но в небе уже был лишь рассеивающийся свет. Мечи опустились. Уставший Стен пропустивший сквозь себя все эти потоки, медленно опустился на одно колено, тяжело дыша и не веря, что все получилось. Не верил никто, боясь даже дышать, и только Ричард тихо почти беззвучно пел, перейдя уже на чисто древний язык.
Вновь вздрогнула земля и голос оборвался.
Стен с ужасом смотрел на другую сторону площади, где прямо за спиной Ричарда раскрывалась дыра, и черные шипы, пронзали грудь молодого человека. Он отчетливо видел, как в черных глазах показалась синева. Как катилась по бледным губам кровь. Как они исказились в подобии усмешки.
— Я справлюсь, — прошептал он одними губами.
Шипы резко двинулись назад, оставляя безжизненное тело.
Тот ужас, что испытывали сейчас экзорцисты, был несравним, ни с чем. Измученные, успевшие выдохнуть в восторге, они теперь не могли даже дышать ни то, что сражаться, а из замершей дыры вновь ударил поток темных существ, накрывая буквально волной тело мужественного мальчишки.
Стен рванулся, попытавшись встать, и тут же вновь рухнул, не способный управлять своим телом.
Еще миг и тьма просто съела бы ряды измотанных стражей людского покоя, но дикий рык заставил их остановиться и застыть.
Высокий, статный силуэт вдруг поднялся из черного тумана.
— Керхар, — невольно прошептал Стен.
