Но для Ордена ответ был очевиден. Большинству инквизиторов нравился новый епископ. Он не выделялся внешне и часто мелькал в огромных коридорах в самой простой черной сутане. Оттого молодые ребята, еще не знавшие его в лицо частенько попадали в неловкие ситуации, а Стен только улыбался и ускользал по своим делам. Он предлагал конкретные реформы и не принимал единоличного решения, вынося на обсуждение каждое предложение, при этом нередко оставлял верха ордена обсуждать новые проекты, а сам ускользал в свой кабинет, чтобы быть и рядом и не мешать в то же время другим людям работать. Он четко выдавал свою позицию, обозначал варианты и давал ордену выбирать, но когда решение было принято, он покидал здание совета, все же одевая золотую звезду, как символ своей должности, что сразу бросалось в глаза на черной шелковой ленте блеском золота. Тогда в нем что-то менялось и, защищая позицию ордена, он уже не был мягок. Он добивался, доказывал, порой стучал кулаком по столу и даже в некотором роде угрожал: он описывал такие возможные исходы, что у чиновников волосы вставали дыбом от ужаса.
— Тогда нападение прошлого месяца, покажутся вам раем, — говорил он страшным тихим голосом. — Так, что подписывайте и не сомневайтесь в том, что это нужно.
И его слушали, боясь даже возразить.
Так за первую неделю своей работы он стал личностью, которую в лицо знали даже дворовые мальчишки. А видя его на улице, простые люди частенько кланялись, в очередной раз, поражаясь отсутствию регалий. И только на окраине города ночью, соседи епископа удивленно наблюдали, как на балконе человек в черном одеянии долго курил о чем-то думая. Он не стал переезжать в центр, заселяться на территории ордена, утверждая, что прогулки пойдут ему на пользу.
Не все это понимают, но в действительности каждому человеку идут на пользу небольшие паузы в работе. Остановиться, задуматься и осмотреться. Это действительно помогает, ибо каждый из нас, сам того не замечая, при долгом взгляде на один предмет теряем иные взгляды на него же. Именно поэтому, смена деятельности, прогулки, другие лица и впечатления, оживляют работу. В бесконечном стремлении сделать что-то важное, мы часто теряет саму причину нашего пути и постепенно становится не важно «как» и важно только «что», и в тоже время сама причина, само «зачем» исчезает, оставив нам пустую дорогу без света. Смешно порою замечать, как ради цели кто-то другой буквально танком проезжается по причине своих начинаний. Сколько в мире родителей уходят в карьеру ради лучшей жизни детей, а после кричат и отталкиваю своих чад, чтобы те не мешали работать. Со стороны это бывает нелепо и глупо, но сами люди верят в свою правоту. Так и Стен боялся, что в один прекрасный миг не сможет заметить потребности самого мира, самого света, людей, которых он защищал. И потому с большой радостью, неспешно шагал домой, наблюдая как город прячется в ночь, как кто-то спешит с работы, забирая ребенка домой и при этом беседовал с сыном. Они забывали временно о делах, вскользь обсуждали их и переходили к беседам о самих себе. Артэм делился своими планами и мыслями о самых разных вещах, начиная с теории Тьмы и Света, заканчивая обстановкой нового дома, что была еще не завершена. Утром же напротив, Артэм часто молчал, думая о том, что предстояло сделать, как члену команды разработчиков новых печатей. Он все еще оставался послушником, но в нем уже признавали гения и обращали внимание на его идеи, не превращая мальчишку в расшифровщика записей Ричарда.
Зато Стен ловя запах свежей выпечки, порой задерживался, чтобы переговорить с кем-нибудь из городских властей или с необычайно хмурым лавочником, позволяя сыну опередить себя и приступить к работе. Все это давало ему силы, чтобы лучше видеть свои собственные цели.
Он очень быстро привык к существующему положению вещей и был уверен, что готов ко всему, но не прошло и месяца, как на его лице возникло выражение испуганной растерянности. Он просто спешно выскочил из кабинета и чуть не сбил белокурую целительницу.
— Камилла? — только и смог прошептать он, не веря, что на него вновь смотрят те самые завороженные глаза.
Заливаясь краской, молодая женщина прятала глаза и отступала.
— Не думала, что вы знаете мое имя, — прошептала она тихо. — Я думала, вы давно его забыли.
— Что ты делаешь здесь? — недоумевал Стен.
— Я перевелась сюда, — шептал ласковый голос. — Что бы быть рядом с вами.
В этот миг, она все же решилась посмотреть на него. Именно тогда их глаза встретились впервые по-настоящему, не вскользь, не убегая в сомнении. Она видела синеву, которая чуть дрожала, озаряясь странным блеском надежды. Он же видел в ней живые осколки неба и поражался, как мало он знал о той, что вот уже пять лет робко завораживала его взгляд.
Она улыбнулась, но он уже опомнился и спешно отвернулся, вспоминая, что все-таки женат, а через миг, посмотрев на нее, он был уже серьезен, одев официальное выражение лица поверх человеческого лика.
