Свет разлетелся осколками, а звон мгновенно увяз в пелене темной массы. Все исчезло. Стен был готов поклясться, что его больше нет, что он сам это тьма, струящаяся в этих непроглядных потоках. Ему хотелось достичь того, кто сидел, прям перед ним. Раньше он его не видел, но теперь, прямо перед ним на алтаре сидел мужчина, прислонившись к кресту. Капюшон не скрывал его лица, а мантия походила на лохмотья. Он был бледен и истощен так же, как тот темный, что встретил его в этом сне, но его темные глаза были завязаны бинтами. Стен почти достиг ее, но внезапно уперся в преграду. Странная стена из тусклого незримого света охраняла этого человека. Только теперь можно было разлучить тусклое сияние, исходящее, от лица и дрожащих рук. Его губы что-то шептали, но различить слов было нельзя.
Но вдруг возникла еще одна фигура. Этого он стразу узнал. Керхар медленно приближался к неизвестному, но только когда смог коснуться его бледной руки, заговорил:
— Это я, Медлар. Я вернулся.
Существо с завязанными глазами, тут же дернулось, пришло в движение и буквально вцепилось в мантию Керхара. Он что-то говорил, вернее, отчаянно хрипел, неспособный внятно выражаться.
— Все хорошо, — шептал Керхар.
А это существо буквально рвало на нем мантию и прорывалось к его груди, чтобы точно так же вскрыть ее и застыть.
Яркая пульсирующая искра, осветила купол. И тьма отступила, а Стен невидимой, бесформенной силой, напротив устремился к свету и стал восторженно плясать вокруг этих двоих. Он не мог объяснить чему рад, но что-то подсказывало, что нет ничего лучше этого света.
Керхар сорвал повязку с товарища, раскрывая две зияющие дыры в которых явно не было ничего похожего на глаза человека, но тут же в пустых глазницах шевельнулась тьма и мгновенно распахнулись узкие огненные зрачки.
Он улыбался и словно оживал, буквально вдыхая свет.
— Пора, — прошептал Керхар и поднял руку ввысь.
Он был уже совершено цел, словно никто его и не трогал, точно так же, как его товарищ казался полным сил.
Светлая звезда поднялась ввысь и залив все светом — взорвалась. Вновь заплясали вихри тьмы и света, а в тишине магии зазвучал хохот, столь дикий, что Стен вскочил, резко делая вдох и замирая в своем кресле у стола.
Перед ним стоял темный — молодой, полный сил и уверенности. Он держал в руках меч епископа и смеялся.
— Какой же ты дурень, — проговорил он, неспешно опустив меч на стол и тут же исчез, заставляя Стена провалиться в полное забытье.
Утром, открыв глаза, он сразу невольно застонал от сильной боли в груди, а через миг увидел меч на своем столе и в ужасе не мог дышать. Часом позже епископ был найден в своем кабинете без сознания. У этого горячего сильного экзорциста, было все же сердце человека, которое устало и отправило Стената Аврелара на больничную койку.
Столица и орден испуганно затихли, боясь даже обсуждать инфаркт нового епископа. Сомнений не было, мужчина просто измотал себя.
— Ты уже не молод, — говорил ему Онгри. — Надо учитывать это.
Но Стен подозрительно смотрел сквозь него во время всех нотаций. Как не странно свое состояние его волновало мало, он продолжал работать даже в постели, но одно его задание всем казалось странным:
— Мне нужна вся активность тьмы в ту ночь.
— Зачем? — не понимал его помощник.
— Надо!
Но ничего необычного не было. Он вновь перепроверил все и убедился, что не только в столице, но и вообще во всей стране эта ночь была тихой настолько, что эту тишину можно было считать паранормальной.
— Тогда узнайте о, всех происшествиях этой ночью, — требовал он.
Да так настойчиво, что врачи, наблюдавшие за этим, начинали сомневаться в его вменяемости, но так, как буквально через миг епископ становился привычно сдержанным и спокойным, всем пришлось смириться, что у Аврелара просто личный интерес. Особых происшествий не нашлось, но список мелких ему все же предоставили. И как только ему позволили встать, он сразу занялся их изучать.
Все было довольно просто. Он точно знал, что оставил меч дома. Он брал его редко, прекрасно понимая, что он теперь лицо официальное, а в случае необходимости в здании ордена для него найдется оружие. К тому же, благодаря «наследию Керхара» — а именно так был назван целый ряд мощных печатей — он мог сражаться и без меча, давая тьме шанс обратиться обратно светом или стать хотя бы неопределенной силой человеческого духа. Впрочем, для него был важен сам факт того, что меча при нем не было, теперь же изучая меч в пазах рунной резьбы он замечал едва различимые следы крови и ужасался от одной только мыли, что его мечом могли причинить вред человеку.
Все это так сильно волновало Стена, что он не мог ни о чем думать, даже не замечал Камиллу, что все время старалась за ним ухаживать во время болезни, а когда замечал, поддавался ей, невольно, нуждаясь в беседе. Он говорил с ней вечерами, и даже не заметил, как начал позволять ей касаться его рук, сжимать его ладонь, ронять голову на свое плечо, как сам скользил пальцами по ее запястью, гладил ее светлые локоны и по своему пытался заботиться об этой девочке.
